Читаем Фантастика 1990 полностью

Он нажал стартер и на предельной скорости помчался по узкому лабиринту старого города, больше полагаясь на чутье, чем на знание маршрута. Выбравшись на скоростную трассу, Сергей выжал из машины все, что мог, и вскоре вдали показались знакомые ажурные башни космопорта. Ворота уже начали сдвигаться - верный признак того, что сейчас с космодрома стартует очередная ракета. Луноход влетел в ворота, едва не задев их.

Корабль стоял, готовый к старту, отсвечивая свежей кобальтовой краской. Рядом возвышалась стойка, на гусеничном ходу, кабина с последними пассажирами готовилась к подъему наверх. Выскакивая из машины, он успел заметить, как за прозрачной стенкой лифта мелькнуло Зойкино лицо. Когда он подбежал, кабина плавно тронулась. Не раздумывая, Торопец дернул аварийный стоп-сигнал. Кабина замерла, дверцы раздвинулись, и он шагнул внутрь.

– Вы? Ты? Здесь?- выдохнула Зойка.

Сергей взял ее за руку.

– Выходи.

– И не подумаю,- вырвала она руку.

– Молодые люди,- благожелательно улыбаясь, вступил в разговор старичок в новомодном галстуке.- Может быть, вам лучше выяснить отношения там, снаружи?

– Что случилось? Лифт неисправен?- загремел в переговорной мембране зычный бас капитана.

– Спасибо за добрый совет,- поклонился Торопец старичку и силком вытащил упиравшуюся Зойку из кабины.

– Ну и что дальше?- спросила она.

– Как договорились,- сказал Сергей.- Поедем, покажу Луну.

– У тебя уже есть кому показывать,- поджала губы Зойка.

– Ты о той женщине, которая… Она мне только друг.

Зойка иронически хмыкнула.

– Не веришь? Смотри.- Сергей вытащил часы, размахнулся и с силой швырнул их о бетонную плиту космодрома.

– Сумасшедший,- покачала головой Зойка.- Такую редкую вещь уничтожил.

…Да, никто из землян не знал, по какой причине болезнь безумия, охватившая вдруг Тристаун и его окрестности, сошла на нет, а виновник трагедии так и не успел связаться со своими сородичами. События развивались следующим образом.

Выбрав момент, когда в лавке никого не было, часовщик запер входную дверь, затем поставил мыслепередатчик на подоконник, принес стул и сел у окна, чтобы удобнее было наблюдать. Несмотря на жаркий день, на улице было оживленно.

Забавные они существа, люди. Столько лишнего делают, столько нерационального, мельтешат, суетятся по пустякам, а то и вовсе без повода. Бездну умственной и психической энергии затрачивают на бессмысленные эмоции…

На перекрестке, видном из окна, остановились две женщины.

И ведь говорят-то наверняка о всякой ерунде, а сколько пыла, сколько страсти! Можно подумать, решают, менять ли термоядерный режим Центральной звезды, которую они именуют Солнцем. И главное, улыбаются!

Как ни странно, улыбка была самым трудным из всего, чему пришлось научиться ему на Земле. Ни одна другая раса не умела улыбаться. Часовщик, запершись, часами отрабатывал перед зеркалом улыбку, прежде чем она стала более-менее походить на естественную. Бессмысленное растяжение лицевых мышц! Столь же бессмысленное, как и другие действия этих странных и непонятных созданий.

Впрочем, часовщик адаптировался в Тристауне довольно удачно. На жизнь хватало, аборигены относились к нему доброжелательно, а одна из соседок, женщина положительная, явно симпатизировала седобородому мастеру, никак не подозревая, что скрывается под его личиной. Она зачастила в лавку, приносила местные кушания, собственноручно приготовленные, вела долгие разговоры о тяготах одинокой жизни и прелестях жизни совместной. Однажды привела она свою дочь Марту, бойкую девочку лет шести. Та понравилась часовщику, он даже погладил ее по голове.

После каждого визита соседки часовщику приходилось выбрасывать принесенную еду в сточную канаву. Питался он световой энергией, непосредственно усваивая ее.

Да, в смысле питания люди безнадежно отстали от его сородичей. Какое, однако, это могло иметь значение? Их расу должна вытеснить более жизнестойкая, именно они - самосовершенствующиеся киберы с абсолютной свободой действий…

Решено. Он включил передатчик. Поначалу за окном ничего не изменилось. “Все правильно, необходимо определенное время релаксации”,- подумал он.

Один прохожий напомнил ему высокого плечистого курсанта Звездной академии. Великолепный экземпляр! Он уже далеко.

И, конечно, трясется над часами - драгоценным подарком, который был синтезирован за несколько минут… Часовщик почувствовал на мгновение нечто вроде жалости, но тотчас подавил это чувство. Слабый уступает сильному, сильный - еще более сильному. Таков закон космоса.

А хорошо он тогда придумал в последний момент - сделать на крышке часов портрет этой женщины. Иначе курсант мог - мало ли - подарить их кому-нибудь, просто продать. А теперь часы стали как бы именными…

Между тем на улице что-то изменилось. Люди с недоумением поглядывали друг на друга. “Ага, начинается;”,- подумал часовщик, усаживаясь поудобнее.