Возле домика растет диковинное дерево, а на его ветке сидит маленькая рогатая обезьянка. У крыльца стоит он, Нейтрон Степанович, и смотрит, как ему навстречу идет сквозь высокую изумрудную траву любезная его сердцу Зиночка.

— Как быть-то, Степаныч? — прервала Зиночка полет его фантазии.

Нейтрон Степанович потер лоб.

— Ты мне вот что скажи, Зинаида, вы как планету назвали?

Зиночка удивленно развела руками.

— Никак, вот доклад в центр отошлем, там что-нибудь и придумают.

Нейтрон Степанович неодобрительно покачал головой.

— А знаешь ли ты, что правила дальних космических экспедиций разрешают первооткрывателю назвать найденную им планету своим именем?

— Ну, знаю… Так что же? Планету эту Машенька первой углядела, лаборантка наша. Выходит, ее именем и назвать?

— Да при чем тут Машенька? — Нейтрон Степанович досадливо поморщился. — Здесь важна идея, общее руководство, направляющая, так сказать, сила.

— Что же это за сила такая? — растерялась Зиночка. — Погоди, погоди… Ах, какая же я дура! Ну, конечно, вот что он от меня хотел, а я-то голову ломаю! Спасибо тебе, Нейтрон, надоумил. Зиночка вспорхнула над столом и чмокнула Нейтрона Степановича в щеку. — Пойду Тришкина увековечивать. Погоди, что же это получается? Начальника нашего Спиридоном Танталовичем Тришкиным зовут. Выходит, мне планету надо Спиридоном назвать?

— Зачем, ты как-нибудь измени.

— Понятно, по аналогии. Значит, так, Марс — Спиридарс.

— Не пойдет.

— Тогда по-другому: Венера — Спиридера.

— Тоже нехорошо.

— Юпитер… Ладно, потом придумаю, полечу в сектор, чтобы к завтрему доклад исправить.

— Да ты долину не забудь, и речку тоже.

— Спасибо, Нейтрон! — крикнула, улетая, Зиночка, оставив Нейтрона Степановича наедине с приятными воспоминаниями.

На следующий день Нейтрон Степанович вопреки обыкновению явился на службу раньше времени. Что-то странное происходило в его душе. Всю ночь снились ему изумрудные долины, хрустальные реки и Зиночкины темно-синие волосы. Нейтрон Степанович занял свое рабочее место и приступил к изучению прессы. Он взял моток «Звездной жизни», засунул его в видеоскоп и уставился на экран. Сообщение сменялось сообщением, как вдруг маленькая заметка привлекла его внимание. «Объявление, — прочел Нейтрон Степанович. — Недавно коллектив космостанции ТРПР/8 ДР имени героя-космодесантника Мухтара Фотон-заде, руководимый заслуженным покорителем Вселенной, кавалером ордена Большой Черной дыры Спиридоном Тришкиным, обнаружил новую планету, пригодную для заселения и названную именем первооткрывателя. Заявки на приобретение личных участков принимаются в Галактическом садово-огородном бюро». Далее следовал текст рекламного приложения: «Прилетайте на СПИРИДОНТЕР, чудо-планету! Где еще во Вселенной вы найдете такие изумрудные луга, голубое небо и ласковое солнце, как в Тришкиной долине! Хорошо искупаться в хрустальных водах реки Спиридоновки. Этот могучий водный поток берет начало у подножия Тришкиной горы, высочайшей вершины Спиридонтера, которую вскоре увенчает титаноирридиевый бюст героя-первооткрывателя. Богат и разнообразен животный мир планеты. Доверчивые и легко приручаемые рогатые обезьянки вида «Спиридониус Вульгарис Натуралес», без сомнения, станут вашими лучшими друзьями. СПИРИДОНТЕР ждет вас!»

Хрипло затрещал сигнал видеосвязи. Нетвердой рукой Нейтрон Степанович нажал кнопку ответа. На экране сфокусировалась Зиночка.

— Нейтрончик, — весело защебетала она, — времени совсем нет, я в двух словах. Значит, так, записала тебя на участок…

— Погоди, Зина, — перебил ее Нейтрон Степанович, — не надо…

— Как не надо?! — Голос Зиночки звучал растерянно и обиженно. — Ты не хочешь? А я-то думала…

Нейтрон Степанович с тоской посмотрел на объявление и отвернулся.

— Хочу, Зина. Конечно, хочу. Только не на Спи… только не на этой планете.

* * *

ВЛАДИМИР ЦВЕТКОВ

ДОЖДЬ, КОТОРОМУ ХОТЕЛОСЬ КУРИТЬ

В тот день шел мелкий дождь. Он сыпался с неба редко и неторопливо, но с завидным постоянством, присущим всем дождям в наших краях. Казалось, будто невидимые музыканты наигрывают нехитрую мелодию на древних тамтамах. Эти звуки приносили успокоение и дарили печаль, неизменную спутницу человека на его жизненном пути. Музыка дождя убаюкивала, звала в свой мир, таинственный и непостижимый, загадочный и грустный.

Дождь все шел, шел, летел к земле, лаская деревья, листву, траву, цветы. Прозрачными глазами, в которых отражалось серое небо, он всматривался в окружающее.

Помню, я сидел на скамейке в беседке почти в центре парка.

Это был старый парк, пожалуй, единственный из тех, которые сохранились в нашем городе в таком полузапущенном виде, что его даже можно бы и не называть парком. Здесь не было аттракционов, каруселей, качелей, «американских гор», планетария, напоминающих о цивилизации. Правда, дорожки посыпали битым кирпичом, но, как минимум, два года назад, скамейки покрасили, но, вероятно, только в позапрошлом году, кустарник подстригли, но не раньше, чем прошлой осенью.