Тот, кто промерял глубину реки Дона до места, где в него вливается река Непрядва, и от места впадения Непрядвы до, впадения Большой Таболы и ниже, замечал одну странную особенность: глубоководный «нормальный» Дон неожиданно «мелеет», хотя, казалось бы, воды Непрядвы должны еще больше «прорыть» русло Дона. Но этого почему-то не случается: дно русла Дона на всем его протяжении от устья Непрядвы до теперешнего села Грибоедова за Таболой буквально «засеяно» мелкими, острыми осколками песчаника и известняка, которых еще «не успела» обкатать вода. Кто-то намеренно ссыпал осколки в Дон, чтобы река на протяжении 10–12 километров обмелела так, что для проезда по ней в стругах не было бы возможности, была нужна разгрузка судов.

Искусственно сооруженный волок вполне ясен и понятен: защититься от непредвиденных нападений с воды, когда река была единственным средством сообщения. Но откуда столько сотен тысяч тонн «каменной крошки», с помощью которой поднято русло Дона, а местами и реки Непрядвы? Ее нужно было нарубить!

Меж тем только напротив деревни Татинки как будто бы имеются странные «терриконы». Некоторые из них — пирамиды. Больше ни по правому, ни по левому берегу Дона подобных «терриконов» нет.

По-видимому, ответы на поставленные вопросы могут дать археологические раскопки. Впрочем, они же поставят и другие вопросы…

По нашему мнению, Цыганский камень поставлен для увековечивания плодов интеллектуального дерзания, это потрясающий воображение древний каменный астрономический инструментарий.

Он не единственный в Европе и, быть может, имеет какую-то связь с другими обсерваториями, а также и с «каменными бабами», расставленными когда-то на просторах Восточной Европы.

Александр Горбовский

АЛГОРИТМ ВСЕЛЕННОЙ?

«Научная гипотеза, — писал В. И. Вернадский, — всегда выходит за пределы фактов, послуживших основой для ее построения».

Если слова эти приложимы к любой гипотезе, то тем в большей степени к той, о которой вы прочтете ниже. Делая эту оговорку, я имею в виду не столько сами приводимые факты и наблюдения, сколько выводы, которые будучи сделаны на их основании, неизбежно выходят за пределы исходных фактов.

Как известно, в строительстве термитника участвуют многие тысячи насекомых. В итоге вырастает сложнейшее сооружение со строгой системой ходов и вентиляционных каналов, со складами для продовольствия, отдельными помещениями для королевы, для личинок и т. д.

Был поставлен опыт: строившийся термитник перегородили так, чтобы насекомые, находившиеся в одних его частях, были изолированы от находящихся в других. Несмотря на это, строительство продолжалось по той же, чрезвычайно сложной схеме, а каждый ход, вентиляционный канал или помещение, которые оказались разделенными перегородкой, приходились точно на стыке одно против другого.

Ясно, что ни один отдельно взятый термит не способен вместить всю полноту информации о сооружении в целом. Можно ли предположить, что носителем такой информации является не отдельный термит, а как бы вся совокупность, вся популяция?

Вот наблюдение французского исследователя Луи Тома, много лет занимавшегося термитами: «Возьмите двух или трех — ничего не изменится, но если вы увеличите их число до некой «критической массы», произойдет чудо. Будто получив важный приказ, термиты начнут создавать рабочие бригады. Они примутся складывать один на другой маленькие кусочки всего, что им попадается, и возведут колонны, которые затем соединят сводами, пока не получится помещение, напоминающее собор».

Иными словами, знание о сооружении в целом возникает только тогда, когда налицо некое сообщество особей.

Подобное явление не единично.

Стая саранчи следует обычно строго определенным маршрутом — через пустыни, через пески — к зеленым долинам, туда, где есть корм. Если из общего потока изъять отдельную особь, она тут же теряет направление и будет беспорядочно бросаться то в одну, то в другую сторону. Отдельная особь не имеет ни направления движения, ни цели. Стая — знает.

О птицах, совершающих свои ежегодные перелеты стаями, долгое время полагали, что их движением руководят старые и более опытные. Японский орнитолог профессор Ямамото Хироуке установил, что у перелетных стай фактически нет ведущего. Случается, во время перелета во главе стаи оказывается чуть ли не птенец.

По данным Ямамото Хироуке, из 10 случаев в 6 во главе стаи бывает молодая птица, появившаяся из яйца только этим летом. Ясно, что она не может «знать» традиционные пути перелета, а тем более вести за собой остальных.

Несмотря на то что молодые птицы летят впервые, они безошибочно находят путь, простирающийся иногда на тысячи километров. Однако, как и у других, знание это существует, только пока птицы находятся вместе, пока они образуют некую совокупность.

Отбившись от стаи, оказавшись одна, птица обычно не может уже найти нужного направления. «Вне области перелета, — пишет советский исследователь А. Я. Тугаринов, — мигранты попадают только случайно. Подобные залеты кончаются для птиц печально.