Читаем Фантастика 1985 полностью

— Не томите меня, — попросил Калмыков. — Вижу, есть новости. Мне уже можно говорить, ходить, плясать. Рассказывайте!

Они переглянулись, и майор сказал:

— Начну, пожалуй, я. Значит, рощу мы оцепили. В тот. же день. Как только поняли, в чем там дело. Оцепили рощу и часть леса через дорогу. Город частично открыли…

— Проверили еще раз, — вставил Геннадий. — Поражение не инфекционное.

— Да. Поэтому город открыли. По радио передали распоряжение — ни в коем случае не входить в лес и не употреблять принесенных оттуда грибов и ягод. Зона заповедная.

— Не тяните, не тяните, — сказал Калмыков. — Я же вижу: что-то есть, что-то неприятное.

Они опять переглянулись, и майор вздохнул.

— Ладно. Теперь вы, Геннадий Михайлович.

Геннадий без надобности переставил на тумбочке стакан, часы, мензурку.

— Из Ленинграда приехали два биохимика и потом еще генетик…

— Я знаю, — нетерпеливо сказал Калмыков.

— Они установили, что токсична вся роща. Но не для всякого человека, а только для тех, кто разжигает костры, ломает ветки деревьев… Это странно. Для этих людей сильно ядовит сок березы, листья, все грибы, даже трава… При контакте с кожей появляются ожоговые явления. Растения выделяют особые фитонциды. Отсюда — предупреждающий сладкий запах. В общем выяснили: вся флора на этом участке очень чутко реагирует на поведение каждого человека, как бы наблюдает за его поведением и, выявив опасного для себя индивида, вырабатывает против него вместе с обычными белками какие-то дополнительные, чрезвычайно опасные.

— Одного грамма хватит, чтобы отравить сто человек, — добавил майор.

Геннадий кивнул.

— Полусмертельная доза — меньше миллиграмма на килограмм. Точно пока неизвестно. Причем странно, белки нарабатываются на том же самом геноме. Биохимики провели хромосомный анализ — никаких изменений. Вероятно, точечные мутации.

Калмыков глянул на майора. Тот махнул рукой.

— Ничего, ничего, Юрий Алексеевич. Я за это время начал разбираться: хромосомы, транскрипция, информационная РНК. Геннадий Михайлович мне целый курс прочел.

— Твердо установлено, что эти изменения наследственные. Мы высаживали культуры микробов, проращивали споры — сомнений нет.

— Целый лес ядовитый? — спросил Калмыков.

Геннадий покашлял.

— Мы пока объяснить ничего не можем, но вот тут у товарища майора… своя теория…

— Поймите меня правильно, Юрий Алексеевич, — сказал майор. — У меня образование и близко не стоит. Насчет мутаций — я смутно. Поэтому рассуждаю чисто логически. Все живое, чтобы существовать, должно как-то защищаться. Верно? Некоторые животные роют норы или маскируются…

— Мимикрия, — сказал Геннадий.

— Да. Цветы выбрасывают громадное количество пыльцы, прорастают из оторванных листьев…

— Какое это имеет отношение? — нервничая, сказал Калмыков.

— Хорошо. А теперь представьте, что таким образом защищается не один какой-то организм, а вся природа. Вся целиком. Ведь у живой природы Земли есть только один враг — человек. Последние двести лет он теснит ее все больше и больше. Строятся новые города, заводы, сбрасываются стоки в озера, идут кислые, серные дожди, водохранилища заливают пойменные луга… Вы слышали, что некоторые птицы перестали возвращаться в места обитания? И некша уже не заходит в реки дли нереста. Мы сами, беспощадно и быстро наступая на природу, вынудили ее к ответным мерам. Жестоким, но необходимым, чтобы выжить. А как это произошло, виноваты хромосомные изменения или что другое — вопрос второстепенный.

Майор кончил и глубоко вздохнул. Чувствовалось, что он не привык говорить длинно.

Калмыков повернулся.

— И ты так думаешь?

— Вероятно, какое-то зерно здесь есть, — промямлил Геннадий. — Конечно, товарищ майор упрощает…

— Это невозможно, — сказал Калмыков. — Невозможно, чтобы проявилось такое количество однонаправленных мутаций.

— Понимаешь, Юра, мы отловили насекомых, дрозда, удалось поймать даже белку. Для них лес безвреден. Яд действует строго избирательно — только на человека.

Калмыков дернул головой.

— Но в таком случае… Рощу нужно полностью уничтожить! Немедленно! Пыльца разносится ветром, насекомые перелетают, белки перетаскивают грибы. — Он замолчал. — Ну что вы на меня так смотрите?

— Видите ли, — Юрий Алексеевич, — мягко сказал майор. — Наш очаг мы в определенной мере локализовали. Сейчас отравлений нет…

— Дальше! Чтобы дальше не пошло! — возбужденно сказал Калмыков.

Майор достал из кожаной зеленой папки несколько страничек, густо заполненных машинописью.

— Вот послушайте. Показания рабочего завода, металлоконструкций — это в области: «Ежедневно, в том числе весь последний месяц, возвращаясь домой, прохожу через рощу, указанных симптомов никогда не наблюдал…» Показания воспитательницы городского пионерского лагеря: «Водила две группы в лес, слушали птичьи голоса, запоминали названия трав, все дети здоровы…» — Он поднял от текста воспаленные глаза. — У меня десятки подобных фактов. Лес не нападает, он защищается, если ему причиняют вред: сломают ветку, сорвут гриб, разведут костер. А так — пожалуйста, гуляй, совершенно безопасно.