— Все, — сказал физик, облегченно вздыхая. — Вырвались.

— Не уверен.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне не понравились последние слова парламентера. А главное — не понравился их смысл.

— Насчет промывки мозгов?

— Корабль ремонтировали, а мы даже не заметили этого. Значит, мы могли не заметить и другого…

— Мы еще вернемся, — невпопад заявила Алсу. — Мы еще разбудим этот спящий мир.

— Боюсь, что нет.

— Они ввели в нас гипнопрограмму? — вдруг догадался Грин.

— Боюсь, что да.

— Что же делать? Может быть, мы уже спим?

— Вряд ли. Однако часовой механизм мины тикает.

— Но мы же люди! Надо искать выход…

— Трое против древней цивилизации?

— Надо записать наши опасения на магнитофон. Автоматы включат запись в нужный момент, и мы не подчинимся гипнопрограмме.

— Ничего не выйдет. Все наши действия предусмотрены. Мы биологически близки с обитателями планеты, наши реакции адекватны.

— Нас надо уничтожить, как смертельную опасность для Земли. — решительно сказал Грин.

— Я знаю, что делать! — возразила Алсу.

На нее посмотрели с удивлением. Впрочем, в этом удивлении таилась надежда на чудо.

— Они предусмотрели наши активные действия, — продолжала Алсу. — Пассивную реакцию они не рассматривали, так как она заведомо ведет к поражению.

— Ну?

— Надо лечь в анабиоз. Только таким образом мы остановим действие яда гипнопрограммы. На Земле же нам введут противоядие.

— Ах, умница! А корабль поведут автоматы…

— Мы все равно вернемся и разбудим это сонное царство! Не может цивилизация, подобно змее, жалить себя в хвост!

Алсу уснула первой. На кончиках ресниц сверкала слезинка, словно чистейшая капля росы. Когда заработала система охлаждения, слезинка превратилась в жемчужину. Приостановились биохимические процессы, в нервных волокнах замерли биотоки. Алсу превратилась в кристалл, на котором записана прошлая и будущая жизнь. Придет время, она оживет, и симфония жизни зазвучит с оборванной ноты.

…Пылинка-зведолет стремительно рассекал космическую бездну.

Владимир Мирнев

ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЙ ПОЛЕТ

_{Юмореска}

Его выбросило на какую-то планету. Кругом хоть шаром покати, пусто и гладко. Он проснулся, недоумевая, так как планета не была похожа ни на одну из известных ему.

Странно. Все как-то удивительно странно. Он оглядывался, все еще не вставая на ноги, одновременно обдумывая свое неожиданное положение. Не было ни ветра, ни света, ни темноты, будто кто-то накрыл его колпаком, устранив все звуки, все, к чему Иван Трелетов, младший научный сотрудник, привык там, на Земле, без чего не мог себя представить.

Поверхность планеты чуть мерцала серовато-голубым испарением, напоминающим свечение морской воды. Ему все еще не верилось, что это чужая планета.

Он встал на ноги. Огляделся. Заметил, что на нем одно исподнее белье. Это, естественно, поразило его еще больше.

— Конечно, вначале он думал, что возможны и такие случаи, как этот, есть ведь планеты, прилетая на которые, теряешь память и т. д., но здесь… Он помнит, как вчера еще возвратился из НИИ, где проходили испытания телепатической ракеты, поговорил с отцом, считавшим своего сына чудаком, лег спать и долго не мог уснуть, думая об удачном испытании.

И вдруг он здесь.

Трелетов ходил по планете, скользкой и гулкой, звеневшей от шагов. Звук не распространялся, не расходился эхом, а уходил ему в пятки. Знакомый со многими причудами и неожиданностями Вселенной, Трелетов, однако, не удивился. Он не понимал людей, которые сохранили еще странное, ставшее заурядным атавизмом, чувство удивления.

Походив и устав порядочно, Трелетов сел. Что делать? Планета была тверда, словно панцирь черепахи. Небо, как черный потолок, нависало буквально над ним.

Поразмыслив, он понял, что происшедшее с ним невероятно: где же логика, где взаимопричинность и последовательность?

Через некоторое время на небе появились голубоватые точки.

Они расширялись, удлиняясь на глазах, превращались в гибкие, свисающие до планеты ослепительные лианы. Одна из «лиан» упала на него. Благо он молниеносно отскочил в сторону, чертыхнулся, подвернул ногу и упал, больно ударившись бедром о камень. Где-то внутри планеты отдалось дрожью, и мелкая скользящая судорога прошлась по ней, и он физически ощутил, почувствовал ее.

Через минуту судорога опять прошлась по планете, качнув Трелетова и протащив на своей волне несколько метров. Он задел плечом одну из светящихся, но не излучающих свет «лиан» и с ужасом отскочил прочь, затем осторожно дотронулся до «лианы» и обнаружил, что она не горячая, попробовал на разрыв, надергал их множество и положил вместе, соображая, что же ему с ними сделать, и увидел, что они слились, образуя как бы одну огромную «лиану» толщиной с бочку, полую внутри.

«Бочка», качнувшись, медленно стала подниматься вверх и вскоре уже была недосягаемо высоко.