Как обычно, дорога корчилась под волнами автомобилей, быстро движущихся в обоих направлениях. Я был так занят, проносясь мимо, вырастая, нависая, уменьшаясь, а темнота наступала так быстро, что я не сразу понял, что случилось. Водитель одного из автомобилей, по-видимому, почувствовал, что его потребность «попасть куда-то» стала исключительно неотложной, и поэтому попытался обогнать впереди идущий автомобиль. Этот маневр подразумевает временное отклонение Движения Дороги и смещение на дальнюю сторону, которая обычно движется в другом направлении (и позволено мне будет выразить свое восхищение умением дороги выполнять такие маневры, что должно быть непросто для неживого существа, сделанного человеком). Однако другой автомобиль оказался совсем близко к спешащему в тот момент, когда он переменил сторону — прямо перед ним; а дорога ничего не могла поделать, она и так уже была переполнена. Чтобы избежать столкновения со встречным автомобилем, спешащий автомобиль совершенно нарушил направление дороги, повернув ее на север по собственному желанию и заставив меня прыгнуть прямо на него. У меня не было выбора. Мне пришлось ринуться на него с огромной скоростью 85 миль в час. Я взмыл в воздух и завис над ним — чудовищный, огромный, больше, чем когда-либо раньше. А затем я ударил машину.

Я потерял изрядный кусок коры и еще кусок луба, что более серьезно. Но в месте удара я был почти девяти футов в обхвате, поэтому значительного вреда удар мне не причинил. Мои ветви взметнулись, прошлогоднее гнездо малиновки упало и, потрясенный, я застонал. Это был единственный случай в жизни, когда я сказал что-либо вслух.

Автомобиль издал ужасный звук. Он был совершенно разбит моим ударом, буквально раздавлен. Его задняя часть не очень пострадала, но передняя была скручена и смыта подобно старому корню; он рассыпался яркими кусочками, которые разлетелись кругом и упали каплями металлического дождя.

Водитель не успел ничего сказать: я убил его мгновенно.

Я протестую не против самого факта. Произошло то, что должно было произойти — мне пришлось его убить, Я не имел выбора и потому не сожалею. Но я протестую против того, сама мысль о чем для меня непереносима. В тот момент, когда я прыгнул на него, он увидел меня. Он наконец взглянул вверх.

Он увидел меня, каким меня никто не видел — даже дети, даже люди в те дни, когда они еще смотрели на окружающий их мир. Он увидел меня целиком — и больше ничего и никогда не видел и не мог увидеть.

Он увидел меня через призму вечности. Он перепутал меня с вечностью. А так как он умер в тот момент ложного видения, которое уже никому не изменить, я увековечен в этом образе навсегда.

Как невыносимо. Я не в состоянии поддерживать эту иллюзию. Пусть люди не желают понимать Относительность явлений, но Соотнесенность они понимать обязаны.

Если этого требует Порядок Вещей, я буду убивать водителей автомобилей, хотя обычно от вязов не требуют выполнения подобного долга. Но заставлять меня играть роль не только убийцы, но и смерти — несправедливо. Ибо я не смерть.

Я жизнь: я сам могу умереть.

Если они хотят созерцать смерть воочию — это их дело, а не мое, Я не желаю изображать собою Вечность для них. Пусть они не обращаются к деревьям за смертью. Если они хотят увидеть именно ее, пусть смотрят в глаза друг другу и видят ее там,

НЕВЕДОМОЕ

Виктор Пекелис

ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ XXI ВЕКА

Размышления о том, можно ли стать гением, изложенные в четырех фрагментах, ранее обнародованных автором, и в трех монологах, мысленно произнесенных им же в споре о будущем интеллекта.

Когда я принес в одно издательство рукопись книги с весьма рискованным названием «Как стать гением?», опытный, не побоюсь сказать, мудрый редактор, выпустивший на своем редакторском веку не один десяток книг, взглянув на название, ухмыльнулся, подергал себя за бородку и ехидно спросил: «Почему автор, осмелившийся написать книгу «Как стать гением?», неизвестен сам как гений?» Я взял молча лист бумаги и написал: «Предисловие. Почему автор, осмелившийся написать книгу «Как стать гением?», неизвестен сам как гений? Хотите получить ответ, прочитайте эту книгу».

После многих волнений и хлопот книгу издали, но без этого короткого предисловия и под другим названием. Каждый время от времени спрашивает себя: «Что я есть на самом деле, на что я способен? Почему умный — умен, талантливый — талантлив, а гений — гениален? Сумею ли я добиться того-то и того-то, сумею ли, если очень захочу и очень постараюсь, достигнуть уровня талантов, возможно ли в конце концов стать гением?

И если невозможно сегодня, то как в будущем?»

Фрагмент первый

Пять эскизов к проблеме гениальности

Вопрос, кого можно причислить к разряду гениев, не так прост, как это кажется на первый взгляд. Вокруг многих имен до сих пор не утихли споры — дискуссии еще продолжаются.