Ян сбавил скорость, убрав ее до минимума так, чтобы не потерять орбиты. Он подошел почти вплотную. Энергоэкраны не сработали, и крейсер уперся в черный спутник передней платформой, которая словно прилипла к нему и, раскалившись добела, стала плавиться и таять, как воск.

Рука Яна метнулась к кнопке лазерной батареи. Но контрольная лампочка мигнула и погасла. Яркая вспышка, метнувшаяся от черного спутника к кораблю, ослепила бы Яна, если бы не сработала защитная диафрагма.

Черный спутник продолжал наползать на носовую часть, обтекая заостренное тело корабля.

Носовые плазменные орудия были направлены в упор. Дистанция для удара была совсем не подходящей, но Ян, не видящий иного выхода, все решил покончить разом.

Однако ни один предварительный импульс не сработал. Система отказывалась выполнять программу, словно была парализована.

Ян вспомнил слова старика астронома: «Океан — это огромная чаша, которая в одном из районов Атлантики приобрела новые свойства. Возможно, что одна из гигантских впадин могла стать мощной антенной, способной принимать из космоса не просто сигналы, а образы… И кто знает, может быть, в ее темных глубинах изменившаяся среда способна дать им плоть…

Где-то там, в уплотненных слоях, может образоваться ее формирующий центр…» Ян подумал о системе подводных течений, которая сформировалась за миллионы лет и стала устойчивой. Вероятно, в залив течение занесло только малую часть агрессивной среды, а сама впадина выбросила на орбиту нечто такое, с чем ее древняя природа вступила в противоречие.

Проверив несколько электронных узлов, Ян обнаружил, что в двух из них программа не поддается контролю, а в третьем появилось нечто непонятное, привнесенное извне.

Грозная «Горгона» со всей своей сложной техникой была бессильна против черного спутника, который, с одной стороны, был пасынком материка, а с другой — беспощадной тенью, эхом неизвестных космических миров. Вся электроника космического крейсера могла оказаться в его власти. Только человек мог противостоять ему — один на один. Оставалось только надеяться на ручное управление, пока робот-ориентир еще не свихнулся и послушно выдавал информацию.

Решение пришло мгновенно, само собой. Ян не раздумывая включил форсаж.

Крейсер дрогнул. Дюзы выбросили в космос тонны плазмы, и Ян почувствовал, что начинается ускорение.

Наполовину оплавившаяся передняя платформа медленно погружалась в черный шар, наползающий на носовую часть корабля.

«Если удастся достигнуть нужной скорости, то можно направить эту мерзопакость к Солнцу…» Ян понимал, что уже не сможет оторваться от черного спутника, который намертво прилип к кораблю.

Они давно уже сошли с околоземной орбиты, и надо было рассчитать точно, чтобы не промахнуться. Надо было действовать наверняка.

Робот выдал курс и потребовал увеличения скорости. Ян включил весь резерв. Его рука жала кнопку, как будто он мог из нее выдавить еще хоть каплю ускорения. Вдавленной в кресло, теряя сознание, он вспомнил мальчика со змеем, который обещал ему ждать сигналов из космоса…

Он увидел его лицо, полное слез. Мальчик держал в руке пустую катушку, оброненную Яном, и клочок бумаги, оставшийся от разорванного змея.

— В колодце больше нет воды, — сказал мальчик. — Ты выпил последний глоток…

«Горгона», влипшая в бугристый черный шар, стремительно неслась к Солнцу. Ян знал, что сгорит, не долетев до поверхности. В мозгу промелькнула мысль, что робот-контролер может неожиданно изменить курс в экстремальных условиях, чтобы избежать столкновения с Солнцем. Ян нажал кнопку и сжег его, замкнув энергоблоки. Для верности он заблокировал всю электронную систему, перекодировав ее узлы на шифр своих биотоков, достал из нагрудного карманчика капсулу и раздавил ее зубами.

В последний миг в его мозгу вспыхнула ослепительная небесная синева с парящим белым змеем. Ему показалось, что на натянутой нити он держит голубой купол неба с облаками и солнцем. Потом нить оборвалась, и он стал падать в черный колодец, которому нет конца.

Владислав Ксионжек

ПОЛЮБИ МЕНЯ

Отец пришел, поздно. Весь день продолжалась работа на полях опытной фермы, и, как ни странно, люди выматывались больше, чем киберы. Впрочем, без людей техника быстро отказывала. Такая уж это была планета, за которой нужен глаз да глаз.

Семья жила обособленно, отдельно от земной колонии: мать, сын, отец. Отец любил повторять, что при их работе требуется особое мужество и недаром на опытную станцию поставили именно его, его жену, его семью.

В этот вечер отец не пошел сразу отдыхать. Он сел на стул и посмотрел на жену.

— Жена, — сказал он строго, — мне кажется, наш сын уже вырос. Пора отпустить его без наставника.

Жена отвернулась, чтобы супруг не заметил, как побледнело ее лицо.

— Ты отец, тебе и решать. — сказала она равнодушным голосом.