Читаем Фантастика 1981 полностью

И люди, обезумев от страха и ужаса, бросились собирать скарб и пожитки. Плачем и стенаниями огласилась земля. Вереницы беженцев — семья за семьей, род за родом, племя за племенем — потянулись в горы. Там, на склонах хребтов, пускали они стада, разбивали биваки, и вскоре засветились остроконечные вершины гор огнями костров. А тех, кого не успели предупредить о грозящей смерти, настиг в урочный час яростный вал потопа…

Вспыхнуло небо бледно-огненным заревом и занялось сполохами невиданного пожара. Как разбитое зеркало, разлетелся на мелкие куски огромный материк Антарктида. Земля на миг застыла, потом затряслась и вдруг стала уходить из-пол ног.

Континенты дрогнули, беспомощно зашатались, попятились от разверзнутой бездны океана, который вздыбился до небес тысячеметровыми стенами всплесков. Среди огненных протуберанцев заплясала луна. Все смешалось — вода и суша. Планета, готовая, казалось, вот-вот рассыпаться на части, замечалась с отчаянием смертельно раненного зверя. От полюса к полюсу заходили километровые волны, играючи перекатываясь через материки.

Море горело. Пылающие языки волн бились о подножия вершин — последних островков суши, ставших убежищем для людей. Вода была всюду. С неба хлестал непрерывный бушующий ливень, смывая обессиленных людей в ревущие водяные пропасти. Бездонные водовороты глотали и плавили тысячетонные айсберги. В первозданном хаосе океана метались обезумевшие стада китов, носились бездыханные трупы слонов и мамонтов. Изредка на поверхности мелькала голова израненного дракона, но вопль гибнущих людей гнал назад, в пучину творцов ужасной мировой катастрофы. Когда же стих гнев вод, над дрожащей рябью океанов проступили неузнаваемые контуры материков. Поуменьшились шапки полюсов, а на месте снеговых пустынь появилась спасительная чернота земли.

Но мудрости змиев было недостаточно, чтобы полностью воспрепятствовать оледенению, которое было связано с циклическими закономерностями, происходившими не на планете, а в глубинах Галактики. Могущество цивилизации мудрых драконов не распространялось столь далеко. Возвращение мертвенного дыхания холодов было неизбежным, и неотвратимым.

Змееящеры принуждены были покорно ждать очередной космической катастрофы и ожесточенно бороться уже с порожденными следствиями, а не с порождавшими причинами. И чем упорнее шла битва, тем невосполнимей становились потери…

Печальный дракон плавно спланировал на воду и с высоко поднятой головой поплыл к берегу. Там, у самой кромки воды, сидел человек, но вовсе не тот, который был нужен змееящеру.

Совсем еще молодой человек, несомненно, видел приближающегося змея, но, погруженный в свое занятие, казалось, не обрашал на него никакого внимания.

Люди вообще не проявляли особенного интереса к змееящерам. Только дети, впервые увидев дракона, как правило, пугались непривычного вида и огромных размеров, да и то ненадолго, и, скоро осмелев, старались подобраться как можно ближе и с докучливым любопытством разглядывали странное существо. Большинство людей — Печальный дракон хорошо это знал — даже не считали змееящеров собратьями по разуму.

Парадокс: двуногие создания, находящиеся на более низкой ступени развития, считали себя отнюдь не хуже змееподобных властителей океана, настолько велико было биологическое различие между обоими видами, наделенными природой разумом, но разделенными средой обитания, и настолько несовершенно было еще человеческое общество, занятое вечными распрями и постоянными заботами о хлебе насущном.

Похоже, что юноша наконец заметил приближающегося змея. Он встал, вытянул вперед руку, и тут Печальный дракон увидел на человеческой ладони маленькую статуэтку, вылепленную из глины: то было изображение летящего змея. За время, пока змееящер приводнялся и добирался к берегу, юноша успел слепить его миниатюрную, но поразительно похожую копию.

— Ты знаешь меня? — спросил он человека.

— Да, — просто ответил юноша. — Ты Печальный дракон. Люди рассказывали, что ты бывал здесь прошлым летом.

О эти люди — таинственное, непостижимое племя! С первой же встречи они придумали ему такое странное прозвище: Печальный. Какое-то незначительное отклонение в разрезе глаз, о котором сам змееящер даже не подозревал, придавало ему опечаленный вид. По человеческим представлениям, конечно, ибо покрытое мелкой чешуей лицо морских драконов не знало мимики. Как трудно бывало поначалу постичь, что за гамма чувств и эмоции скрывается за ужимками, гримасами или едва заметными движениями человеческого лица! А смех! Когда Печальный дракон впервые услышал человеческий смех, он никак не мог поверить, что это отрывистое кваканье, напоминающее чем-то крики растревоженных чаек, означает, как правило, наивысшую степень радости и веселья.