Читаем Фантастика 1981 полностью

Из окна третьего этажа открывался вид на Вишневую Балку — небольшой островок зелени вокруг одноэтажных частных домиков, которые со всех сторон теснились высокими блочными домами. Старик с сожалением отметил, что с каждым годом все дальше и дальше отодвигаются заросли сирени, белый дым цветущих вишен и что теперь уже не залетают весной на его балкон скворцы. Вишневая Балка отжила свой век, и старик понимал, что это необходимо, что город растет, но всетаки было жаль… Он отошел от окна и включил радио.

Диспетчер — РТсети: время шесть пятьдесят две.

Заканчивалась передача «Земля и люди». Старик дождался сигнала точного времени, перевел стрелки будильника на восемь часов — местное время отличалось от московского, — прослушал последние известия и стал собираться в магазин за продуктами.

Зона С — Корректору: отсутствие индекса в секторе 8.

Корректор — Первому: отказ в блок-схеме ящиков.

Первый — Корректору: дать общий фон.

Старик сменил пижаму на серый летний костюм, взял хозяйственную сумку, обул в коридоре парусиновые туфли и, потрогав еще раз ключи в кармане, чтобы убедиться, что они на месте, вышел на площадку. Захлопнув дверь, он не стал запирать ее на нижний замок потому, что выходил ненадолго.

Придерживаясь за перила лестницы, старик стал спускаться вниз. На площадке первого этажа он достал связку ключей, выбрал самый маленький, подошел к простенку между второй и третьей квартирами и обнаружил, что открывать было нечего… Почтовых ящиков на месте не было. Там, где они раньше висели, выделялся серый четырехугольник незакрашенных панелей. «Интересно», — произнес старик вслух и спрятал ключи.

Сектор 8 — Диспетчеру: неполадка устранена.

Диспетчер — РТсети: факторизация шагов.

Где-то на четвертом этаже хлопнула дверь, и кто-то стал спускаться по лестнице. Стоять вот так и глядеть на пустую стену было неловко, и старик поспешил к выходу. «А с почтовыми ящиками скорее всего ничего страшного не произошло — сняли, чтобы произвести ремонт или заменить на новые», — подумал он, открывая дверь подъезда.

Диспетчер — Зоне В: факторизация всех секторов.

Корректор — РТсети: понизить уровень.

Старик зажмурился от яркого, но еще по-утреннему прохладного солнца. Сейчас оно совсем другое, чем в полдень и вечером. Утром солнце свежо, ласково, как в детстве, когда летний день впереди — целая вечность. В полдень — для него одна и та же ассоциация — зло и жестоко: когда гимнастерка на спине накалена, как жесть, а пожухлые стебли полыни плохое укрытие от пикирующих «мессершмиттов», трассирующие очереди которых похожи на знойные лучи. Вечером солнце усталое, все познавшее, как и он сам, оно не жжет, как в полдень, но и не радует, потому что вечер — это конец дня, конец вечности, которая на самом деле оказывается не вечностью, а безжалостной шуткой, неизвестно кем и для чего придуманной. Кто это сказал? Забыл. «Расфилософствовался с самого утра, — улыбнулся старик. — Хорошее сочетание — философ, идущий за кефиром».

Ему нужно было пересечь наискосок небольшой зейёный дворик, огороженный пятиэтажками, пройти под аркой между двумя угловыми домами, перейти улицу, а там сразу направо гастроном. Он мог бы при желании уже давно не ходить за продуктами: ему неоднократно предлагали доставлять их на дом, и предлагали не только как ветерану войны, а просто как очень старому человеку, но он отказался. Старик не хотел лишать себя одного из немногих удовольствий, которое он мог еще себе позволить, — пройтись утром по мягкому снегу или вот как сейчас… Ясное утро, чуть-чуть прохладно — это от травы и цветников, которые совсем недавно полили из шланга, — все запахи приглушены, только явственно чувствуется тонкий и пряный аромат сирени. Воздух прозрачен, но теки еще не контрастны, расплывчаты, а в густых кронах деревьев и листве аккуратно подстриженных кустарников, казалось, еще клубится темным туманом остаток ночи.

Диспетчер — Зоне В: общий план.

Двор ожил как по мановению волшебной палочки: из всех двадцати шести подъездов высыпала детвора с портфелями, ранцами, сумками «Спорт» через плечо — это шумное шествие будет длиться минут двадцать, пока в школе, расположенной за ближайшими домами, не прозвенит звонок.

Через арку старик вышел на центральную улицу и остановился у перехода, где уже стоял молодой солдат в форме пограничника, с небольшим чемоданом в руке. «Вероятно, в отпуск, — подумал старик, — а может быть, и совсем».

Диспетчер — Зоне А: зеленый.

Загорелся зеленый огонек светофора. Старик перешел улицу, повернул направо и вошел в магазин.

Людей было немного. Старик подошел к молочному отделу и подождал, пока продавщица обслужила женщину.

— Мне две бутылки «Коломенского», — сказал старик, когда настала его очередь.

Продавщица, которую он раньше здесь не видел, не поняла его.

— «Коломенского», — повторил старик, — две бутылки.

Продавщица, молоденькая девушка, казалось, старалась чтото вспомнить, что-то важное, необходимое, но никак не могла.

Старик увидел, как от волнения у нее на шее запульсировала жилка и побледнели щеки. «Что с нею?» — заволновался старик.