Читаем Фантастика 1979 полностью

От волнения у меня пересохло во рту, я видел все, о чем писал историк прошлого века.

«Подземный коридор… все больше и больше углублялся в землю… все поворачивал влево — под площадь, занимаемую городом… На тридцатисаженном расстоянии от выхода из подземелья оказалась вода и затем — топкая, по колено, грязь… Двое перебрались в ботфортах через топкое место… Дальше пошла опять грязь…»

Первая экспедиция прошла не более ста метров, и участники ее вернулись назад. Однако они многое успели узнать.

«Подземный ход из Псковской башни к реке Великой, сооруженный, по всей вероятности, для добывания воды во время осадного положения города, оказался… засыпанным землей. Народная фантазия ведет этот ход под самую реку Великую…

Подземные ходы служили псковитянам путем для внезапных вылазок на осаждающего неприятеля, который почти ежечасно угрожал Пскову в прежнее время…» Записки писал истинный патриот суровой псковской земли. «Псковская область, начиная с 1116 года и кончая 1709 годом, имела… 123 войны с врагами внешними!.. Не многим городам Древней Руси выпало на долю такое горе-злосчастие, как Пскову! Недаром же он так измельчал, выродился-вылился в форму незначительного губернского города!» С автором статьи тут я не был согласен. Псков «выродился» по желанию царизма, и лишь Советская наша власть вернула величие древнему городу…

«1-го июля в 6 с половиной часов вечера экспедиция снова спустилась в подземелье… Перебравшись через… топкое место, где вода была до колен и ботфорты вязли в тине до половины, экспедиция попала, как говорится, из огня да в полымя, — в густую, вроде мучного теста, грязь… Через несколько минут передовой дал знать, что подземелье оканчивается обвалом свода…»

Я невольно вздохнул, переживая неудачу и второй экспедиции, читать стало скучно, неинтересно.

«Всего пути по подземелью… пройдено до 80 сажен. Назад тому 12 лет любопытные проходили эту галерею дальше и слышали над своей головой гром от экипажей, разъезжающих по мостовой…» Заинтересовало меня лишь подробное описание выхода, свода и подклети с двумя косыми амбразурами. Весь остальной материал книжечки был посвящен наземной экспедиции на Запсковье… Неожиданно я прочел: «Там… находился прежде тайник, которого теперь больше не видно». Речь шла о Гремячей башне. «Гремячая башня стоит на правом берегу р. Псковы, она построена из плиты лучшего качества, чем сами стены, — пятиярусная, со склепом и тринадцатью амбразурами. В прежнее время каждый ярус ее, как и прочих псковских башен, отделялся деревянным помостом, на котором становились пушки, направленные в амбразуры…» Кроме тоненькой книжечки, никакого материала про подземные ходы не было…

Мне оставалось додумать концовку к воспоминанию о походе двух древних мальчиков, но воображение вдруг иссякло… Все было ясно: Густав-Адольф отступил, а юные герои вернулись в Порхов.

Пора и мне было возвращаться на родину…

Автобус быстро довез меня до нужного места. Я снова увидел холмы, лес, озера, и сердце замерло, словно вернулся после вековой разлуки. Поднимаясь в гору, увидел, что навстречу бежит Проса.

— Вспомнила, вспомнила, — издали закричала хозяйка.

Я растерялся, не понимая старую Просу.

— Вспомнила… Кто… про подземный ход… рассказывал… — Хозяйка задыхалась после быстрого бега. Выдохнула радостно: — Костя Цвигузовский… Он в плену был… через подземный ход бежал.

Я не удивился: про всевозможные подкопы читал сотни раз.

Коетю я нашел на берегу Черного озера, где он вырезал ивовые прутья для сенной корзины. Я уже знал, что Константин — один из лучших кролиководов в районе… Корзин Косте всегда не хватало, хотя Костя искусно их плел.

Проса говаривала:

— Костя плетун мировой, что хочешь сплетет: зыбку, кошель, корзину, сарафан и тот может сплести… — И добавляла: — А языком он еще лучше плетет. Кружева вывязывает.

Костя был не один. Рядом с ним вертелся маленький белобрысый мальчуган, имени которого я не знал.

Костя выбирал вязкие хлысты, срезал острым ножом, складывал в пук. Работая, он рассказывал про партизанскую войну:

— Под Дубковскими горами было. Лежу за пулеметом, стреляю. Вдруг рядом девушка с карабином залегла. Из нашего полка, а ни разу ее не видывал… Красивая. Так и смотрел бы, да воевать надо. II вдруг вижу: лицом в мох, карабин выронила. Целили, видно, по мне, по пулемету, а попали в нее… Сердце закипело… А тут они в атаку пошли — рослые, шинели зеленые, будто лес двинулся, Остановил. Вся поляна от их шинелей зеленой стала…

— Еще расскажите, — голосом маленького попросил мальчуган.