Читаем Фантастика 1978 полностью

– Зачем ты хотел взять с собой этого грязного нищего? - спросил Камариддин.

– Пропадет парень в Самарканде.

– У тебя слишком добрая душа… Наш султан, да продлится его счастливое царствование тысячу лет, по своему добродушию дал слишком большую волю накшбандиям [Члены дервишского ордена, основанного суфийским учителем Ходжей Накшбанди.]. А они вместо того, чтобы возносить к аллаху благодарственные молитвы за покровителя правоверных, распространяют о нем самые нелепые слухи… - Помолчав, Камариддин добавил: - Слышал, как султан посадил в ЛУЖУ мухтасиба?

– Нет.

– Э-э, да об этом говорит весь Самарканд! Месяц назад, в пятницу, его величество пожаловал на молитву в Биби-Ханум. После молитвы мухтасиб при всем народе намекнул, что наш султан отступает от благочестия. Тогда Улугбек поднялся со своего места и направился к мухтасибу. Собравшиеся ожидали, что он прикажет наказать муллу. Но вместо этого султан обратился к мухтасибу: “Это правда, что Ходжа Axpap сравнивал вас с пророком Мусой?” Сайд Ашик подтвердил это. Тогда султан спросил: “Вы принимаете его уподобление?” - “О нет, - отвечал мухтасиб. - Я недостоин даже лобызать след пророка”. - “Теперь скажите мне, - продолжал Улугбек. -Кто более велик - я или древние фараоны?” - “Вы, умиротворивший вселенную!” - склонился Сайд Ашик. Султан улыбнулся и сказал: “Всевышний дал наказ Мусе-пророку, чтобы он не величался перед фараоном, а наоборот, был почтителен с ним. Так почему же тог, кто намного ниже пророка, смеет судить того; кто превосходит фараона?” Мухтасиб готов был сквозь землю провалиться.

Камариддин оказался умным и занятным собеседником.

В разговорах с ним Шамсибек не замечал, как проходят дни.

Сипах был одним из сильнейших людей Самарканда - мало кому удавалось положить его на лопатки. Глядя на могучую фигуру спутника, Шамсибек думал: “Если бы он не родился богатырем, то родился бы ученым”.

Вечером четвертого дня, когда караван вступил уже на благодатные земли Ферганской долины, путники заметили множество огней в стороне от дороги.

– Кажется, свадьба, - кивнул в сторону-огней Камариддин.

– Непохоже, - возразил Шамсибек. - Не вижу большого костра. Мне сдается, в кишлаке что-то стряслось, - В таком случае давай посмотрим.

Пришпорив коней, они поскакали в направлении селения.

По мере приближения к кишлаку все слышней становился разноголосый гомон толпы, собравшейся вокруг костров. Подъехав ближе, путники различили в центре сборища глиняную стенку, а возле нее-огромного роста парня в рваном халате и с синяками на лице. Руки и ноги его были связаны. Рядом сидела хрупкая девушка, прикрывавшая лицо косынкой. Чуть поодаль стоял, перебирая четки, чернобородый человек в большой чалме.

Привязав лошадей к дереву, Камариддин и Шамсибек протиснулись сквозь толпу к бородачу. Сипах поздоровался и спросил; - Уважаемый, что случилось?

Оглядев богато одетых гостей, чернобородый осторожно сказал: - Кто вы? Я должен знать, с кем говорю.

– По велению султана мы направляемся в Андижан, - ответствовал Камариддин и достал из-за пазухи грамоту, подписанную Улугбеком. Поцеловав ее, он провел ею по глазам и передал грамоту бородачу.

Тот осторожно принял свиток, также поцеловав и проведя им по глазам. Потом развернул и, увидев подпись султана, низко поклонился: - Готов служить вам, достопочтенные. Я местный кадий.

Вслед за ним вся толпа склонилась перед гостями.

– Я хочу знать, - повторил свой вопрос Кзмариддин, - зачем здесь столько людей…

– Народ собрался покарать преступивших закон пророка.

– В чем их обвиняют?

– Девушка, которую вы видите, была помолвлена с джигитом по имени Ахмадбайвачи. Этот нечестивец, - бородач указал на покрытого кровоподтеками гиганта, - вскружил ей голову и сговорился убежать вместе с ней накануне, свадьбы. Их схватили и привели ко мне. Я постановил предать их смерти.

В это время в толпе послышался шум, и через минуту к гостям протискался худой седеющий дехканин. Он упал на колени перед Камариддином:

– Выслушай меня, облеченный доверием величайшего из подданных аллаха!

– Говори! - сказал сипах.

– Девушка, которую ты видишь, - моя младшая дочь. Это я виновник ее прегрешения, я заставил ее согласиться на помолвку с Ахмадбайвачи. Прикажи казнить меня, а ее отпустить…

– Так ты не давала согласия выйти замуж за того джигита, о котором говорит твой отец? - обратился сипах к девушке.

Она, вздрагивая от страха, отрицательно покачала головой.

– Кто ты такой? - спросил Камариддин изукрашенного кровоподтеками силача.

Гигант угрюмо молчал, даже не взглянув на вопрошавшего.

– Это местный полван [Богатырь.], - поспешил объяснить дехканин.

– О, это любопытно, - промолвил сипах и подошел к силачу. - Как тебя зовут?

– Ганимурад, - мрачно ответил тот.

– В Самарканде мало молодцов, которые могут похвастаться победой надо мной, - сказал Камариддин. - Если ты окажешься в числе тех счастливцев, что смогли припечатать к земле Камариддина, сына Ибрагима, ты будешь жить.

Сипах повернулся к кадию: - Развяжите его.

Приказание было тотчас же исполнено, и Ганимурад принялся растирать затекшие руки.