И никто не знал, что было сердце и страдание у инженера Вогулова. Такое сердце и такая душа, каких не должно быть у человека. Он двадцати двух лет полюбил девушку, которая умерла через неделю после их знакомства.

Три года Вогулов прометался по земле в безумии и тоске; он рыдал на пустынных дорогах, благословлял, проклинал и выл. Он был так страшен, что суд постлнопил жить. Он так страдал и горел, что не мог уже умереть. Его тело стало раной и начало гнить. Душа Б нем истребиласаада себя.

И потом в нем случилась органическая катастрофа: энергия сердца хлынула в мозг, расперла череп, образовала мозг невиданной, невозможной, неимоверной мощи.

Но ничего не изменилось - только любовь стала мыслью, и мысль в ненависти и отчаянии истребляла тот мир, где невозможно то, что единственно нужно человеку, - душа другого человека…

Только любящий знает о невозможном, и только он смертельно хочет этого невозможного и сделает его возможным, кач кие бы пути ни вели к нему.

1921 г.

ИВАН ПАПАНОВ КОНТИНЕНТЫ воображения (К цветной вкладке)

В начале нашего века в Финляндии, в деревне Лутахенде поселился молодой человек с мягкой бородкой, со спокойными и простодушными глазами, с румянцем во всю щеку. Жил он на болоте, которое все: и дачники, и местные жители - именовали Козьим, в крохотной хибарке, упрятанной в лесу. Стены и углы своей комнаты он украшал кустами можжевельника, сосновыми и еловыми ветками, букетами папоротников, ярко-красными ягодами, шишками. А над дверью хибарки он приколотил дощечку с изображением лиловой кошки. И вскоре все стали называть лачугу “Кошкин дом”.

“Посередине комнаты в “Кошкином доме” стоял белый, сосновый, чисто вымытый стол, украшенный пахучими хвойными ветками…” - пишет в своих “Воспоминаниях” Корней Чуковский. Молодой человек, поселившийся в лесу, в этом деревянном домишке с закоптелыми стенами, был тогда начинающим писателем, и никому еще не стали известны его книги: “Хождение по мукам”, “Петр Первый” и другие - просто потому, что они еще не были написаны.

В этом воспоминании об Алексее Толстом характерна одна деталь. Будущий известнейший писатель, оказывается, заключил с природой неразрывный союз. Не там ли, среди стен, увешанных сосновыми ветками и пушистыми листьями папоротника, посетили его простые и чистые, как цветы и травы, образы первых его героинь и героев?

Природа многолика, проявления ее порой таинственны - до сих пор она вдохновляет и поэтов и ученых. И законы гармонии, и законы физики открывают нам подлинность мира, помогают проникнуть в тончайшие механизмы природных процессов и явлений.

“Каждый год в мерном беге своем обращает Земля к Солнцу северное полушарие, - пишет профессор А. Серебровский, посвятивший жизнь разгадке извечных тайн жизни. - Тогда здесь ломают реки мертвые льды, и наступает весна. Как-то вдруг, почти неожиданно, туман-снегоед залегает по лесам, что-то шелестит, каплет, журчит. А когда ветер развеет клубы тумана, земля оказывается уже обнаженном, теплой, я кто-то торжественно вытаскивает нз-под прелой листвы первый цветок… Верой в неизбежность весны крепка северная душа в декабрьском сумраке. Весной просыпается в нас что-то глубокое, основное- радостный остаток далекого прошлого. Хочется снова стать cледопытом и птицеловом, бродить по зазеленевшим лугам, продираться сквозь чащи кустарников, лазить по болотам, моховым топям”.

Нет, не смертный бой, не роковая схватка с природой ожидает нас в будущем. Сквозь мглу столетий человеку сегодняшнего дня грезятся не мертвые руины, не задымленные сверхгорода на месте зеленых раздолий, не серая безликая пустыня.

Его дожидаются еще не разбуженные от векового сна просторы ледовых побережий и островов. Не там ли воплотится вековая мечта о союзе со всем цветущим и плодоносящим, не там ли человек будущего даст своим тысячелетним зеленым друзьям и спутникам “вторую попытку”? Наверное, об этом рассказывает полотно художника Г. Голобокова “В парке за 75-й параллелью”. Но чтобы легенда о вечной весне обернулась явью в ледовитых просторах, одной мечты, увы, недостаточно. И талантливый художник дает понять: воплощенная мечта - это прежде всего созидание. Пусть же расцветают рукотворные сады грядущего, овеянные пафосом благородной, смелой и чистой мечты!