Читаем Фантастика 1972 полностью

– Гражданин Нестеренко уехал в Москву, - уточнил молодой человек. - У меня все его показания при себе. - Молодой человек хлопнул чистой ладонью по круглому боку портфеля.

– Не надо его звать, - сказал Кушак.

Кушак подошел к розовой громаде замка и постучал костяшкой пальца по стене. Розовая масса чуть-чуть пружинила и, если приглядеться внимательней, была усеяна мелкими порами.

– Быстро меня разыскали, - сказал Кушак.

Розовые рабочие стояли и разглядывали Кушака. Перед ними в стене была глубокая яма с оплывшими краями. Нижний край ее поднимался валиком, будто замок старался залечить нанесенную бурами рану.

Под ногами скрипела розовая крошка. В одном месте из нее выглядывала вершинка розовой пирамиды.

– На глазах выросла, - сказал один из рабочих, проследив за взглядом Кушака.

– Понятно, - сказал Кушак.

Изнутри, словно из бочки, донесся гулкий удар. Потом серии коротких стуков.

– Как бы он не задохнулся, - сказал Грикуров.

Вертолет, сделав последний круг над замком, опустился на поле неподалеку. Уходя к машине, Кушак слышал, как подбежавший к Грикурову пилот говорит:

– Там дыра есть. На самой вершине.

– Вы слышали? - спросил вслед Кушаку Грикуров.

– Я так и думал, - сказал Кушак. - У него тенденция расти по вертикали.

Кушак достал е заднего сиденья “Волги” чемодан. Настроение у него не улучшилось. Конечно, ничего страшного не случилось, но могло случиться. И виноват в этом только он сам. Кушак открыл чемодан. Ампулы были на месте.

– Бурильщики вам будут нужны? - спросил, подходя, Грикуров.

– Нет, я один справлюсь.

Вместе с Грииуровьш к машине подошел и один из химиков, расположившихся в палатке.

– Вам анализ нужен?

– Спасибо, я приблизительно представлял состав материала.

– Там ничего особенного, - сказал химик, пряча листок в карман.

– Тогда я отпущу бурильщиков пообедать, - сказал Грикуров.

– Конечно. Вы, наверно, и сами голодны?

– Ничего, - сказал Грикуров. - А то я толстеть начал. Стыдно.

Грикуров провел рукой по крепкому круглому животу. Теперь, когда появился человек, знающий, что надо делать, Грикуров сразу помолодел, скинул лет десять.

К Кушаку он проникся благодарным расположением.

Гришу Вольского Кушак знал еще по школе. Класса с третьего.

Гриша Вольский собирал марки и монеты. Гриша был самым младшим в классе. Он был белокур и похож на ангела. Мать Гриши жалела его прекрасные кудри, и потому волосы у Вольского были длиннее, чем у других ребят в классе, и он дольше всех носил короткие штаны и гетры. В войну этот наряд выглядел странно, и Гришу дразнили девчонкой. Гриша краснел и смущенно улыбался.

Уже потом, подружившись с Кушаком, он сказал как-то: - Мама очень хотела девочку, а папе было все равно.

Гриша был тихий, учился не очень хорошо, в классе к нему привыкли и не очень обижали.

Тем более что Гриша всегда находил себе друга и покровителя из числа сильных ребят. Если Грише нужна была марка или какая-нибудь другая вещь, он не жалел времени и усилий, чтобы ее раздобыть. Брал он настойчивостью и терпением, не свойственными возрасту, провожал хозяина нужной вещи до дому, давал списывать на контрольной и угощал мамиными бутербродами. Он мало ел, потому что бутерброды в войну были выгодным обменом. Кушак с седьмого класса считался другом Вольского. Вольский умел вовремя сказать, что Кушак очень хороший парень, замечательный спортсмен, такой талантливый и добрый. Кушак не ценил вещей, и Вольский всегда что-нибудь у него получал.

А Кушак привык к обстановке искреннего восхищения, которой его окружил Гриша. В десятом классе Кушак встречался с одной девушкой, а Гриша был его оруженосцем. Он относил записки, стоял в очереди за билетами в кино и ходил с ней в кино, если у Кушака оказывалась в это время тренировка или кружок в зоопарке. Однажды девушка сказала, что больше с Кушаком встречаться не будет, что она сделала выбор.

В пользу Вольского. Пусть Вольский маленького роста и не так знаменит в школе, но по своим человеческим качествам он превосходит Кушака. Кушак был склонен примириться с потерей, потому что готовился к соревнованиям, но кто-то в классе пошутил, что Вольский выцыганил у Кушака девушку, наверное, за бутерброд - все помнили про бутерброды военных лет. Кушак обиделся на Вольского, и все думали, что он Гришу изобьет, но Кушак его не тронул. Вольский смотрел на него робко, жутко раскаивался и, как сам признался лет через пятнадцать, готов был отказаться от девушки в пользу Кушака. “Вернее, обменять ее на что-нибудь с выгодой”, - не очень вежливо ответил на это Кушак.

Кушак вернулся к розовому замку и, присев на корточки у раскрытого чемодана, начал собирать распылитель. Грикуров стоял рядом, молчал, думал, успеет ли домой к семи тридцати, к началу футбольного матча. Еще полчаса назад такие мысли не приходили Грикурову в голову - замок казался зловещей и неодолимой загадкой.

– Хорошо, что Вольский внутри сидит, - пробормотал Кушак, не поднимая головы.

– Почему? - удивился Кушак.