Читаем Фантастика 1972 полностью

– Не в гости, а домой, - поправлял его Генри. - Это мы гости, да еще незваные. - И тут же круто менял тему разговора: - Скажи, Эрли, какие новые имена придумали на Земле? У меня будет дочка, обязательно дочка. Оза хочет назвать ее Сеоной. А я не знаю, не решил еще.

А через некоторое время, как только Эрли начинал что-нибудь спрашивать, повторялся тот же разговор. Генри не мог ни о чем говорить, кроме Озы и дочери.

Прошло уже два дня как “Фиалка” рассталась с “Варшавой”.

Это означало, что при хорошем стечении обстоятельств они могут связаться по радио с Центральной.

Эрли сделал несколько шагов по коридору и увидел идущего ему навстречу Генри. Тот был явно расстроен и, поравнявшись с Эрли, недовольно бросил:

– Лентяи.

– Что-нибудь случилось? - спросил Эрли, не понимая, о чем идет речь.

– Не хотят раньше графика связаться с нами по радио. Не поверю, что Оза ничего не хочет сказать мне. Лентяи, и точка. Когда патрулируешь пространство, это бывает. Но ведь мы идем после встречи с “Варшавой”! Они же там сейчас минуты считают.

– Когда должна быть связь?

– Через два часа. Какая им разница. Меня трясет от злости. Видишь? - Эрли кивнул, хотя вид у радиста был вполне нормальный. - Два часа буду лежать и не подойду к передатчику.

Не подойду, и все!

Это было сказано с такой убедительностью, что Эрли невольно подумал: Генри не выдержит и пяти минут. Вирт кинулся в библиотеку, а Эрли пошел мимо кают в командирскую рубку. Свен был занят какими-то вычислениями. Продолжая нажимать на клавиши математической машины, он молча кивнул Эрли, как бы приглашая его сесть в кресло. Тот сел и уставился в обзорный экран, но, сколько он ни смотрел, найти Отшельник на фоне ярких звезд не смог.

Эрли, по-видимому, задремал, так как вдруг услышал шум голосов.

Генри сидел за передатчиком, повернув голову к командиру.

На лице его было страдальческое выражение. Он сказал:

– Связи нет.

– Что там у тебя произошло? - спросил Свен и, оставив свою машину, подошел к радисту.

Эрли подумал, что все это время он надеялся, не признаваясь себе, что Лэй, может быть, захочет с ним поговорить. Он вышел из рубки, боясь, что его чувства слишком заметны для посторонних.

Через два часа двери библиотеки открылись, и на пороге появились командир “Фиалки” и радист. Генри был бледен, Свен неестественно спокоен. Он сказал:

– Отшельник не отвечает. Там что-то произошло.

Трайков оторвался от чтения и сказал:

– Что там могло произойти? Прохождение радиоволн…

– С прохождением все нормально. Маяк космодрома прослушивается нормально. Но маяк - автомат.

У Эрли захлестнуло сердце.

– Что будем делать? - спросил Николай.

– Через десять минут все должны быть готовы. Будем идти с тройными перегрузками или даже… - тут Свен с сомнением посмотрел на Эрли: выдержит ли? - Будем идти на пределе, даже если кто-нибудь потеряет сознание.

Трайков включил своих кибернетических помощников, и через несколько минут все в корабле было приведено в аварийный режим.

Все четверо легли в амортизирующие кресла в командирской рубке. У троих были свои особые обязанности, которые нужно выполнять в условиях перегрузок.

И только у Эряи не было никаких обязанностей.

Свен включил аварийные двигатели. “Фиалка” рванулась вперед, людей вдавило в кресла. Еще несколько минут они пытались разговаривать, обсуждая, что могло произойти с людьми на Отшельнике. Испортился передатчик? Но за это время его сто раз могли отремонтировать. Прорвалась сельва? Это было маловероятным, но возможным. Других объяснений просто не приходило в голову.

– Это могла быть только сельва, - сказал Свен.

– С баз оказали бы им помощь, - не то возразил, не то поддержал его Генри.

– Они могли эвакуироваться с Центральной на какую-нибудь базу, - предположил Эрли.

– Нет, - едва разжимая рот, сказал Николай. - Сельва - это ерунда. Что-то другое…

Непомерная тяжесть налила тела. Стоило больших усилий, чтобы пошевелить пальцем или удержать подбородок. Челюсть все время отвисала. Под глазами появились мешки. Особенно плохо приходилось Эрли.

Последней его мыслью было: “Что за люди эти космолетчики?!” Он потерял сознание.

Эрли очнулся через восемь часов, когда на короткое время наступило блаженное состояние невесомости. С кресла встал только Николай Трайков, чтобы влить в рот обессилевшему журналисту несколько глотков горячего бульона.

– Что со мной? - прошептал Эрли.

– Ты был без сознания. Но так лучше. Так ты сумеешь перенести это. Все будет хорошо.

Остальным было не до еды и воды. А затем началось торможение. Еще восемь часов с тройными перегрузками.

На протяжении всего полета связь с Отшельником установить так и не удалось.

Когда перегрузки кончились, Отшельник в обзорном экране был похож на огромный арбуз, занимающий четверть экрана.

Центральная - располагалась на самом экваторе. “Фиалка” приближалась к ней со стороны северного полушария, затянутого полупрозрачной дымкой. Эта дымка, казалось, состояла из искусственных радужных колец, параллельных широтам Отшельника.

До поверхности оставалось около двух тысяч километров, до базы - около четырех тысяч.