Примерно до восьми часов все шло, как и в предварительных небольших экспериментах… Накопители израсходовали семьдесят процентов энергии, а изменения кривизны пространства в локальной области Отшельника не наблюдалось. Эзра начал нервничать. Примерно в восемь часов ноль три минуты приборы отметили искривление пространства. Ускорение времени было равно нулю. Эзра решил прекратить эксперимент, Юмм настаивал на продолжении. Через минуту выяснилось, что их спор бесполезен. Эксперимент вышел изпод контроля. Эзра выключил накопители, но искривление пространства осталось. Это подтвердили все двадцать баз. Затем искривление пространства исчезло, но началось ускорение времени, особенно заметное на экваторе. На полюсах ускорения времени не было. В восемь часов десять минут ускорение времени прекратилось, и приборы зарегистрировали искривление пространства. Ускорение времени было небольшим. Одна секунда за час.

Эзра передал всем, что эксперимент вышел из-под контроля и все должны приготовиться к возвращению на Центральную.

Раскачивание системы пространство - время продолжалось еще двадцать две минуты… Потом ускорение времени начало стремительно нарастать. Связь между базами и Центральной прервалась… Прошло уже пять лет, а мы еще не вышли из подземелья. Эрли, а что, если это были твои будущие рабочие записи? Ведь тогда нам не надо искать другую цивилизацию, ведь тогда все это сделали мы сами. Эрли, ты должен научиться управлять временем…” Впереди уже была видна вторая база.

– Эрли, - сказал Генри. - Я хочу задержаться здесь на несколько минут… Ты понимаешь меня?

– Да, Генри, - и он выключил микрофон.

Четырнадцать винтолетов застыли на одном месте, а один, сделав крутой вираж, пошел на посадку.

В лучах восходящего солнца он казался маленьким золотым жуком.

ЛЕВ УСПЕНСКИЙ Шальмугровое яблоко

ибо во спасение людям дали боги древо,

именуемое Шальмугра. или Калав…”

“ПАСПОРТ ПА XXIII 725449” Действителен по 1.IV 1955 года.

Имя, отчество, фамилия: КОНОПЛЕВ АНДРЕИ АНДРЕЕВИЧ

Время рождения: 1904 год 31 июля

Место рождения: г. Ржев

Кем выдан паспорт: 35-м отделением ЛГМ.

ГЛАВА I ТАЙНА ГЛАВБУХА КОНОПЛЕВА

19 сентября 1945 года в Ленинграде, на стадионе “Динамо”, во время упорной борьбы между командами “Зенит” и МВО бухгалтер артели “Ленэмальер-Цветэмаль” Андрей Андреевич Коноплев, опустив руку в правый боковой карман своего песочного цвета летнего пальто (он хотел достать носовой платок, чтобы отереть с лица пот своего чрезмерного болелыцичества), нащупал в кармане незнакомый круглый предмет - что-то вроде мандарина, завернутого в листик плотной хрустящей бумаги. С удивлением вынув эту вещь, главбух Коноплев, мужчина немолодой, но еще видный, ярый любитель и футбола, и всевозможных других видов спорта, болеющий с ожесточением за “Зенит”, некоторое время недоуменно смотрел на нее.

Бумажка - вроде тех, в которых, бывало, еще до революции, в коноплевской нежной юности, привозили из-за границы апельсины, - полупрозрачная, с каким-то неясным рисунком по ней, развернулась. И на ладони Коноплева лежал неведомо откуда взявшийся плод, вроде яблока или, может быть, недозрелого граната, но покрытый пушком, как персик. От его тонкой кожицы шло легкое, диковатое благоухание. Указательный и большой пальцы Коноплева чутьчуть липли, точно прикоснувшись к цветку “смолянке”. Бумажный листок, довольно помятый, казался капельку промасленным этой смолкой. А поперек него, поверх неясных рисунков, виднелись кoсые штрихи сделанной крупным почерком синей карандашной надписи: “ЭТО - ПЕРВОЕ, - удивляясь все больше и больше, прочел Андрей Андреевич. - В день ТРЕТЬЕГО ТЫ ПРИДЕШЬ КО МНЕ, ЗОЛОТОЛИКАЯ!” Брови главного бухгалтера поднялись, лицо выразило полное недоумение. Однако минуту спустя оно слегка прояснилось - неуверенно, но как бы по некоторой догадке. “Контр-адмирал! - подумал Андрей Андреевич. - Кому же, кроме него? Вот лихой мужик! “Золотоликая, а?” Это он, наверное, вместо своего кармана да в мой опустил… Надо же! Даже неудобно…” С обычной своей осторожной вежливостью он коснулся золотого шеврона соседа:

– Товарищ Зобов, ваше? Карманом ошиблись, а?

Адмирал, нехотя оторвав взгляд от штрафной площадки МВО, недовольно покосился на то, что ему протягивали. Два тайма прошли вничью, и адмирал сейчас болел еще более страстно, чем обычно: оставались считанные минуты до свистка. В перерыве контр-адмирал даже выпросил у второго своего постоянного соседа, Эдика Кишкина из 239-й школы, отличную милицейскую свистульку и теперь нетерпеливо жевал ее конец крепкими зубами.

– Мое? Что мое? - пробормотал он. - Это? Ничуть не бывало! Э, дробь, дробь[Дробь! - на флоте: “Стой! Остановка]! Дай-ка сюда…