Читаем Фантастика 1971 полностью

На Земле, на которой сегодня стоит наш дом, некогда бродили трагантириевы слоны, предки мамонтов, а затем трубили в рога ловчие Московской Руси. От наложения друг на друга этих несхожих, но существовавших и породивших нас реальностей возникнут впоследствии города-шары в тридцать два миллиона жителей.

Мы им предшествовали: они — наш результат.

А нельзя ли предположить, что все это сосуществует одновременно?. На первый взгляд, — конечно, нет! После некоторого размышления: возможно, что да.

Возьмем три произвольные системы отсчета: жизнь частицы мю, протяженность пищеварения теплокровных и эпоху горообразования. Все они протекают одновременно, как бы вкладываясь друг в друга, громоздясь друг над другом, составляя друг друга.

И возьмем величайшую трагедию личности: смерть. С точки зрения людей смерть индивидуума обозначается довольно четко: такой-то час, такое-то число, такого-то года.

Для частицы мю это же событие растягивается до бесконечности: в секунду умещается сто поколений первоначальной частицы. Когда же умер человек? А никогда!

Его умирание продолжает нависать над вновь появившимися частицами, как каменный свод, — это нечто вечное, неколеблемое.

И теряется сам смысл понятия «смерть», ибо ее уже нет.

Если же взять за мерило Горообразование, где наименьшая единица времени — тысячелетие, то можно ли говорить не только о смерти, но и о самом рождении человека? Племена приходят и уходят в небытие, прежде чем нарастет камень в один сантиметр. Следовательно, с точки зрения горных кряжей время, применительно к людям, вообще не движется!

Если б можно было логически осмыслить и овладеть той единой ИСТИНОЙ, которая не подгоняет под общую марку все сосуществующие одновременно вселенные — потому что это невозможно, — но как бы парит над ними, способна охватить их во всем разнообразии оком математики или философии (конек образа или конек цифры одинаково пригодны), то это и было бы решением проблемы движения во времени: то есть движение по конкретностям, которые есть одновременно будущее, настоящее и прошлое.

Однако пора вернуться на плывущий айсберг. Кеша Торицын, вдоволь налюбовавшись океаном, стал обходить свое владение. Он еще никогда не воображал себя Робинзоном Крузо. Теперь ему представилась такая возможность.

И все-таки, избалованный опекающим комфортом и относительной безопасностью современной жизни, он медлил пугаться по-настоящему. Вообразить себя одиноким, а следовательно и беспомощным и погибающим, он просто не мог, будучи глубоко убежденным, что всякая человеческая жизнь представляет неизмеримую ценность для мира и мир уж позаботится, чтоб не дать ей пропасть!

Огибая айсберг, Кеша обратил внимание, что низкое красное солнце поднялось повыше и потеряло зловещие оттенки: наступило обыкновенное веселое утро.

И так, похрустывая снегом и ощущая смутное желание позавтракать, Кеша вышел на ровную поверхность кочующего ледяного поля, когда внезапно, в десяти шагах от себя, увидел странный предмет, не имевший никаких аналогий с тем, что он встречал в своей прежней жизни или о чем писал почтенный журнал «Земля и вселенная».

Перед Кешей находилось, ростом с пятилетнего ребенка, несомненно подвижное НЕЧТО. Ажурная тень от его членов — или конструкций? — косо ложилась на снег.

— Что за штуковина? — адресуясь к себе, произнес вслух Кеша. — Радиоаппарат? Опознавательный зонд? А может, лунный человек, не замеченный космонавтами?

Он старательно рассматривал необыкновенное явление.

— Существо предо мною или вещество? — прострекотало странное устройство, разговаривая также само с собой.

Оно испускало звуковые волны порядка трех ангстрем, и Кеша, разумеется, ничего не услышал.

В свою очередь, и его голос не дошел до слуховых органов лунного человека.

«Какой он черный на ровном белом снегу. И мельтешит, как блоха», — подумал Кеша.

«Жалко, что я не могу разглядеть эту крупную амебу почетче. У здешней звезды такой ограниченный спектр! — посетовал пришелец. — Тело, по-моему, состоит из пустот. Ужасно расточительная планета: везде вода и вода. Даже живые существа готовы пролиться. Кстати, а почему он не проливается?» «Странно, — снова подумал Кеша, — в какой абсолютной тишине он опустился. Если б не его дурацкий вид, я бы подумал, что это привидение. Хотя привидений не существует».

«В таком нестерпимом грохоте могло безмятежно спать только самое низкоорганизованное существо. Интересно, есть ли у него хотя бы зачатки нервной системы? И где она может помещаться?» — размышлял пришелец.

Они продолжали внимательнейшим образом, с чувством превосходства рассматривать друг друга.

И оба были не правы.

Если б мы знали этапы движения от нуля к единице, то могли бы говорить о поступательном развитии. Но ни нуля, ни единицы не существует в действительности; мы проводим воображаемую прямую от несуществующего к несуществующему. Поскольку неизвестно в масштабе вселенной, что такое регресс, то и понятие «прогресс» теряет всякий смысл.

Ни Кеше, ни лунному человечку (назовем его для простоты именно так) абсолютно нечем было гордиться друг перед другом.