Гипотезы о пребывании на Земле пришельцев имеют полное право на существование, однако в подтверждение им желательно искать факты, а не принимать желаемое за действительное. Опасность подобных измышлений, не подкрепленных ответственным подходом к Делу, признавал уже мудрый философ Монтень, который 400 лет назад говорил, что «истинным раздольем и лучшим поприщем для обмана является область неизвестного, уже сама необычайность рассказываемого внушает веру в него, и, кроме того, эти рассказы, не подчиняясь обычным законам нашей логики, лишают нас средств бороться с ними».

Напоследок я предлагаю читателю вообразить себя на минуту человеком, который ищет на Земле следы пришельцев по испытанному методу профессора Переса.

Посмотрим, что в свете этого можно сказать об Эйфелевой башне.

Пожалуй, она напоминает стартовую башню космического корабля.

Тем более что сооружена из стали, металла, весьма необычного для башен, и явно не несет функциональной нагрузки. Стоит отдать ее на анализ, — а вдруг она построена две тысячи лет назад?

А вдруг в ее основании обнаружатся тектиты — оплавленные камешки, образовавшиеся в момент старта самого корабля? Слово за археологами!

ЮРИЙ РОСЦИУС

Робозерское диво

Будь это в наши дни, газеты пестрели бы заголовками: «Чудо над Робозером», «Гигантский пылающий шар наблюдался более часа», «Трое очевидцев получили ожоги, пытаясь приблизиться к странному телу», «Гигантская шаровая молния или инопланетный зонд?» и т. д.

Но Россия того времени газет не знала: они появились лишь сорока годами позже, при Петре I.

Не буду пересказывать древнее свидетельство, просто приведу отрывки из него: «Государю архимандриту Никите, государю старцу Матфею, государю келарю старцу Павлу, и государем старцом соборным Кирилова монастыря, ваш, государи, работничек Ивашко Ржевской… челом бьет… деревни Мысу крестьянин Левка Федоров сказывал мне: в нынешнем де во 171[5] году Августа в 15 день, в субботу, Белозерского уезду, Робозерския волости, разных поместий и вотчин, стояли де они у обедни у приходцкие церкви… многой народ;…и в то время от небеси учинился шум велик, и многие люди из церкви на паперть вышли, а он-де, Левка, стоял тут же на паперти и видел Божие посещение: с зимнюю сторону, от светла небеси, не из облаку, вышел огнь велик на Робозеро и шел на полдень, вдоль озера над водою, во все стороны сажен по двадцати и боле, а по сторону того пламени дым синь, а впереди его сажен за двадцать шли два луча огненные ж;…и того де великого пламени и двух малых не стало; и минув де мал час… то ж де огненное пламя в другой ряд появилось над озером, от того места где сперва скрылось, с полудни на запад с полверсты, тем же образом, да и померкло;…в третье тот же огнь явился страшние первого широтою, и поник, сшед на запад; а стоял-де тот огнь над Робозером над водою часа с полтора, а того де озера вдоль две версты, а поперег с версту;…ехали в лодке крестьяне, и от того де огня пламенем опаляло, близ не подпустило; а в озере-де и до дна свет был в болшей глубине, среди озера сажени четыре дно, и рыба от пламени как в берег бежит все они видели; и которым-де местом огнь шел, и то место воду палило, аки ржавец[6] поверху воды, и ветром по озеру рознесло, стала де вода по-прежнему».

Впервые этот документ был опубликован в издании «Акты исторические, собранные и изданные археографическою комиссиею» (т. IV, Спб., 1842 г.), на страницах 331–332, в под заголовком: «1662 Ноября 30 и 1663 Августа. Отписки Кирилло-Белозерского монастыря властям, о метеорах, явившихся в Белозерском уезде». После интересующей нас второй «отписки» набрано курсивом: «Современный список писан столбцем, на двух листках. Оба акта из портфелей Археографической экспедиции». Так что подлинность документа несомненна.

Что касается соответствия документа истине, то следует отдать должное разумному скептицизму его составителя — Ивашки Ржевского. Он перепроверил слова очевидца Левки Федорова, о чем и сообщил в конце: «И я, ваш работничек, для того в Робозерскую волость к священником нарочно посылал, и они ко мне прислали письмо, что таковое знамение в то число у них было…» Конечно, может найтись читатель, который назовет Ржевского мистификатором. Справедливо ли такое подозрение?

В ту пору элементарная проверка донесения Ржевского показала бы в этом случае, что он обманывает собственное высокое и весьма суровое монастырское начальство.

Считать же Ржевского душевнобольным, видимо, нет оснований, ибо тогда монастырские власти не дали бы документу хода.

Итак, перед нами заслуживающий доверия документ, странным языком повествующий о загадочном явлении. Причудливые его слова несколько заслоняют смысл.