Читаем Фантастика 1971 полностью

Как известно, время было весьма сложное, противоречивое, трудное; в литературе наряду с генеральной, реалистической линией, наряду с творчеством Л.Толстого, Чехова, Горького возникало множество направлений, чаще всего весьма кратковременных, но очень громко заявлявших о себе. Все эти шатания, свидетельствующие о приближении революционной грозы, сказывались, конечно, и на такой части литературы, как фантастика. Но на нее действовали и особые факторы — великие научные открытия, например, которые стали привлекать все большее общественное внимание, а также чисто литературные влияния, особенно Жюля Верна, а несколько позже и Герберта Уэллса. «Начало века, — пишет А.Бритиков в своей монографии «Русский советский научно-фантастический роман», — отмечено большим числом чисто технических утопий.

Романов же, соединявших научно-техническое предвидение с социальным, почти не было». Это не совсем точно. Как раз большинство авторов, подвизавшихся на ниве фантастики, пыталось соединить научно-технические и социальные прогнозы. Совсем другое дело — что за социальные прогнозы это были. Попытка соблюсти хронологическую последовательность в разговоре о фантастике девяностых-девятисотых годов приведет только к невообразимой мешанине. Поэтому я попробую разбить произведения на несколько весьма условных, конечно, групп.

Начнем с более или менее «чистой» научной фантастики. Если говорить об отдельных изданиях, то их было вовсе немного.

Обычно в первую очередь поминают (а чаще всего этим дело и исчерпывается) трех авторов — Родных, Чиколева и Циолковского.

А.Родных, который, кстати сказать, уже в советское время стал одним из первых популяризаторов будущих космических полетов, выпустил в 1902 году тоненькую брошюрку, неполных 20 страниц, в шутку названную им «незаконченным романом», под названием «Самокатная подземная дорога между С.-Петербургом и Москвою».

Здесь в беллетризованной форме излагается пришедшая автору в голову остроумная идея, как — теоретически, понятно — можно создать на Земле транспорт, который не требовал бы никаких источников энергии. Для этого достаточно прорыть туннель между двумя пунктами по совершенно прямой линии, то есть по хорде земного шара. Поезда в таком туннеле будут катиться под действием разницы в силе тяжести на его краях и в середине. Я.Перельман в своей «Занимательной физике» пришел к выводу о принципиальной осуществимости идеи А.Родных и даже рассчитал время такой поездки, а именно — около 42 минут. Это, конечно, очень занимательный физический парадокс, но никаких других проблем в очерке нет. В отличие от него «электрический рассказ» инженера В.Чиколева «Не быль, но и не выдумка» (1895 г.) — довольно толстый том большого формата. Некий граф В. пригласил гостей в свое имение, превращенное им в Институт экспериментального электричества.

Тут мы встречаем электроосвещение, электроотопление, механический гардероб, автоматический нагреватель напитков, автоматическую раздачу книг в библиотеке; подробно, с выкладками доказывается преимущество электромобиля («электрохода») перед бензиновыми и паровыми экипажами.

Иные идеи Чиколева не осуществлены до сих пор. Это книга-прейскурант, реклама внедрения электричества в русский быт, и в этом своем качестве она, бесспорно, была очень полезной. Но столь же бесспорно, что к художественной литературе эта книга не имеет ни малейшего отношения, за исключением названия, в котором, на мой взгляд, очень емко сформулирована диалектическая суть фантастического жанра.

Научно-фантастические очерки К.Циолковского «На Луне», «Вне Земли», «Грезы о Земле и небе» имели неизмеримо большее значение, но совершенно очевидно, что и они должны в первую очередь рассматриваться по ведомству науки, а не литературы. Но и фантасты-литераторы могут многому поучиться у Циолковского, в частности, как можно точно и наглядно описывать поведение человека в небывалых условиях — например, в невесомости.

Примерно то же можно сказать о «научных полуфантазиях» многолетнего политического узника, будущего почетного академика Н.Морозова «На грани неведомого» (1910 г.). Автор философски разбирает новейшие открытия — неевклидову геометрию, четвертое измерение, теорию вероятностей и т. д., вести о которых занимали досуг пленника Алексеевского равелина.

Герой книги совершает даже мысленный полет на Луну, но это не бегство от действительности, это материалистические размышления несгибаемого борца, революционера, ученого.

Что же еще остается из собственно научной фантастики?