Читаем Фантастика 1971 полностью

Я очень нравлюсь женам и постоянным девушкам своих приятелей.

Каждая из них говорит мне, что любит меня почти так же, как своего жениха или мужа. Приятели ревнуют своих подруг к кому угодно, только не ко мне. Иногда это неприятно. Неужели они не считают меня способным даже на элементарную подлость? Или, что еще обиднее, совершенно не верят, что я могу понравиться женщине?

Зоя не составляла исключения.

Часто она бывала со мной куда откровеннее, чем с Валерием, ибо его характер нисколько не соответствовал фамилии. Но я видел, насколько неизлечимо она его любит, любит этот стовосьмидесятикилограммовый человеко-самолет с грудью, руками и ногами, закованными в темный камень синтетических мышц.

Я помню, как Зоя неожиданно зашла ко мне на работу. Маленькая, прямо-таки портативная девушка с круглыми, близко посаженными глазами. Тревожное, милое лицо. Синий плащ, черные чулки и туфли, в руках пакет картофельных крекеров. Она стояла возле кабинета старшего референта и нервно ела хрустящие кусочки.

Я отпросился у шефа. Зоя взяла меня под руку, и мы долго гуляли по холодной солнечной Стромынке. Болтали на разные нейтральные темы: мне хотелось, чтобы она сама начала интересующий ее разговор.

— Извини меня, — сказала вдруг Зоя, прервав мою отлично построенную саркастическую тираду в адрес недавно дублированного боевика производства «Метро-Голдвин-Майер». — Извини, пожалуйста. Мне страшно за Валерия. Очень страшно… Мы оба любим его, но Валерий становится чужим. Молчи. Он ласков со мной, он целует меня, он смотрит на меня как на икону. Нам так хорошо, что я боюсь.

— Чего же бояться, если хорошо?

— Я всегда боюсь, когда хорошо, — быстро сказала она. — Лампочка ярко вспыхивает перед тем, как перегореть. Можешь назвать меня дурой, бабой, но… Он уже наполовину не человек. Он весь прошит искусственными нервами и сосудами. Его сердце питается радиоактивными элементами…

— А что это меняет? Если любишь по-настоящему…

Она остановилась и сказала, нажав на слово «Я»:

— Я-то буду его любить. Я — буду.

Вечером наша троица сидела в кафе «Космос». Валерий ел мороженое и распространялся об усложненных нейронах, приставках к мозгу, автономном управлении с вечным запасом энергии. Голос у него стал гулкий и мощный. Глаза, руки, чудовищные плечи, обтянутые пестрым свитером, — все говорило о спокойствии уверенной, отдыхающей силы. Этот человек мог раздробить кулаками бетонный дзот. Он неуклюже держал в лапах ложечку и ел «комету», политую приторным сиропом.

Декабрь был взорван рождением «Самсона-4». «Правда» посвятила ему двести строк на первой странице. Американцы рассказывали по радио о своей мускульнолетательной системе «Бенбайр-Снарк», но кажется, радиопередачей дело и кончилось. Интервью с Валерием Ровным транслировалось по Всемирному кольцу телевизионных спутников.

После этого «Самсоны» стали рождаться один за другим с промежутком в два-три месяца.

Мы видели Валерия только по телевизору. Сначала он стал шарообразным, с какими-то гибкими отростками на плечах. Потом превратился в сложное сплетение деталей, имевшее общий вид двояковыпуклого диска. Потом уже совсем во что-то невообразимое.

Зоя плакала у меня на плече, заглушая очередное сообщение ТАСС. Одиннадцатая модель «Самсона» могла летать со скоростью света, могла питаться любым видом энергии. Сознание Валерия было переписано на новые, усовершенствованные клетки нового, усовершенствованного мозга.

Теперь тот, кто был раньше Валерием Ровным, видел в инфракрасном и ультрафиолетовом свете, принимал и изучал радиоволны, намагничивал железо, прикосновением пальца пускал в ход электромоторы и ускорял рост деревьев, светился в темноте ярче солнца, производил десять миллионов операций в секунду — будь то сочинение стихов или решение математической задачи, — носил в памяти буквально все, что было написано во всех книгах Земли, и никогда ничего не забывал.

В один прекрасный день я узнал из газет (а не узнать было трудно, потому что, если вы помните, все касающееся экспериментов Ровного излагалось особым шрифтом под самым названием газеты, начиная от всесоюзных и кончая заводскими многотиражками), узнал, что герой-экспериментатор Валерий Ровный готовится к дальнему полету.

Цель — звездная семья Центавра.

Позже позвонила Зоя и срывающимся голосом заявила, что добьется свидания. Не знаю, как и с чьей помощью, но она встретилась с Валерием за десять часов до его отлета.

Встреча произошла в саду нового здания Комитета по космическим исследованиям. Зоя стояла на сумеречной аллее, разгребая носком сапожка слежавшийся снег.

Мартовские липы с обрубленными ветками были черны и монолитно неподвижны. На обледенелую дорожку тихо, как пустой парашют, слетел кибернетический бог, обросший сверкающими чудесами, «Самсон-одиннадцатый». Он весь пульсировал, то сжимаясь в шар, то растягиваясь в колонну, выбрасывал хрустальные усы-антенны, серебряные воронки-уши, водил вокруг Зои огненные хороводы глаз…

И девушка крикнула отчаянно, так, что эхо ее звонкого голоса прокатилось по всему парку:

— Валера! Валерочка!..