Читаем Фантастика 1963 полностью

“Возвращение” братьев Стругацких никак не отнесешь в разряд утопий. Это даже не повесть, а серия рассказов, связанных несколькими проходящими героями и общей темой: Земля в XXII веке, в эпоху полного расцвета коммунистического общества. Авторы нарисовали яркую картину чудесного, светлого мира, где жить и работать чертовски весело и интересно, где чем дальше, тем больше нерешенных проблем. Но ведь именно в этом и есть бесконечная прелесть нашей суматошной и неповторимой жизни!

1962 год для А. и Б.Стругацких плодотворен.

Три произведения, опубликованных в этом году и не “проходных”, а принципиально новых, — своеобразный литературный рекорд! Одна книга уже была названа. Две другие — повести “Стажеры” и “Попытка к бегству”.

Последняя повесть ставит новую, очень важную проблему: мещанство как социальная база фашизма, Проблема перехода к коммунизму отсталых народов и племен. То, что действие перенесено в XXII век и одновременно герой находится в заключении в немецком концлагере, придает повести братьев Стругацких необыкновенную современность и остроту.

Два писателя бакинца, Е.Войскунский и И.Лукодьянов, порадовали всех любителей научной фантастики великолепным дебютом. Читатель вместе с героями отправляется путешествовать по петровской России, по Индии первой половины XVII века, плавает по Каспийскому морю на яхте “Меконг”.

Но всегда и везде он сталкивается с самыми последними проблемами сегодняшнего дня: с поверхностными явлениями, с проницаемостью, со всем тем, что упомянуто в подзаголовке “Экипажа “Меконга”: “Книга о новейших фантастических открытиях и старинных происшествиях, о тайнах вещества и о многих приключениях на суше и на море”.

Но как бы ни были интересны и современны проблемы, затронутые в книге Е.Войскунского и И.Лукодьянова, главное в ней все же люди. Они нарисованы ярко, выпукло, смелыми штрихами, со всеми их достоинствами и недостатками. Вместо гениальных изобретателей-одиночек, столь привычных и столь надоевших всем любителям научной фантастики, мы видим здесь целые коллективы, лаборатории, институты. Вместо бородатых профессоров, вещающих прописные истины, — молодые люди, веселые, чуть озорные, смело вторгающиеся в запретные, казалось бы, области, не боящиеся ошибок, которых немало выпадает на их долю, и — никогда не отступающие и поэтому достойные победы. Самые высокие, самые отвлеченные области науки и вопросы насущной практики, инженерные проблемы сегодняшнего дня смело перемешаны в этой интересной новаторской книге.

Анатолий Днепров сравнительно недавно выступил в литературе, но он уже прочно занял место в научной фантастике. Его рассказ “Суэма” — один из лучших в советской фантастике. В текущем году вышла в свет новая книга его рассказов “Мир, в котором я исчез”, небольшая по объему, но очень значительная по тем проблемам, которые в ней затрагиваются. А.Днепров — наиболее читаемый писатель в среде молодых ученых: физиков, математиков, кибернетиков. Объясняется это тем, что в его остросюжетных рассказах затрагиваются сложнейшие философские проблемы современного естествознания.

Рассказы “Мир, в котором я исчез” — о кибернетическом моделировании капиталистической экономики — и “Игра” — о жарко дискутируемой проблеме “Может ли машина мыслить?” — являются большими удачами писателя.

Можно, конечно, продолжить перечень вышедших в 1962 году научно-фантастических книг, опубликованных рассказов. Но гораздо важнее отметить те существенные черты, которые отличают новую фантастику, рождающуюся и бурно развивающуюся на наших глазах, от литературы этого жанра, впервые появившейся в двадцатых—тридцатых годах, как и литературы следующего поколения, вышедшего на поля литературных сражений в сороковые—пятидесятые годы.

В процессе роста меняется сам жанр фантастики.

В нашей стране она вновь родилась после революции на скрещении путей литературы научно-популярной и литературы приключенческой. Пережитки этих генетических линий иногда сильно чувствуются и в наши дни. Об этом направлении до сих пор не может забыть критика, которая если и занимается фантастикой, то лишь как одним из методов “занимательной популяризации”. Отсюда подмена анализа художественной ткани произведений, системы образов, характеров героев, языка рассуждениями о тех научных проблемах, которые затрагивают и по-своему решают писатели. Отсюда и оценка фантастики лишь как одной из ветвей детской литературы, с непонятной “спецификой” и обязательным схематизмом героев и бедностью образов и языка, “неизбежными” в этом “ущербном” жанре.

А советская фантастика живет и борется не за внимание читателей — этого ей не надо завоевывать, — а за законное место в общем потоке большой литературы, сражающейся за построение коммунистического общества и воспитание гармонического человека завтрашнего дня.

Новая фантастика, как ее хочется назвать, не является ни выдумкой, ни привилегией молодых писателей. Ее мастера — И.Ефремов, Г.Гор, А.Глебов, Л.Лагин — принадлежат к старшему поколению.