Читаем Фантастика 1963 полностью

— Аттак зы транспорт — чего ж тут не понять?

— Ну, так пошли. — Кравцов выскочил из каюты и побежал по коридору.

— Александр Витальич, так нельзя, — торопливо говорил Чулков, поспешая за ним. — Их там много…

Кравцов не слушал его. Прыгая через ступеньки, он сбежал на палубу “Д” и рванул дверь кают-компании, из-за которой доносились голоса и смех.

Сразу стало тихо. Сквозь сизую завесу табачного дыма десятки глаз уставились на Кравцова. Флетчер сидел на спинке кресла, поставив на сиденье ноги в высоких черных ботинках. Он выпятил нижнюю губу и шумно выпустил струю дыма.

— А, инженер, — сказал он, щуря глаза, — Как поживаете, мистер инженер?

— Хочу поговорить с вами, ребята, — сказал Кравцов, обводя взглядом монтажников. — Я знаю, что вы задумали бежать с “Фукуока-мару”.

Флетчер соскочил с кресла.

— Откуда вы знаете, сэр? — осведомился он с недоброй ухмылкой.

— Вы собираетесь завтра прорваться на транспорт, — сдержанно сказал Кравцов. — Это у вас не получится, ребята.

— Не получится?

— Нет. Честно предупреждаю.

— А я предупреждаю вас, сэр: мы тут вместе с вами подыхать не собираемся.

— С чего вы это взяли, Флетчер? — Кравцов старался говорить спокойно.

— Ас чего это нам платят тройной оклад за безделье? Верно я говорю, мальчики?

— Верно! — зашумели монтажники. — Даром такие денежки платить не будут, знают, что подохнем!

— Атом так и прет из черного столба!

— Шаровые молнии по каютам летают!

— Макферсон помирает уже от космических лучей, скоро и мы загнемся!

Кравцов опешил. На него наступала орущая толпа, а он был один: Чулков исчез куда-то. Он видел: в углу на диване сидел Джим Паркинсон и безучастно перелистывал пестрый журнал с блондинкой в купальнике на глянцевой обложке.

— Неправда! — выкрикнул Кравцов. — Вас ввели в заблуждение! У Макферсона инфаркт — космические лучи тут ни при чем. Ученые думают, как справиться с черным столбом, и мы должны быть наготове…

— К черту ученых! — рявкнул Флетчер.

— От них все несчастья!

— Ученые всех загубят — дай им только волю!

— Завтра придет транспорт — и никто нас не удержит! Расшвыряем япошек!

Монтажники сомкнулись вокруг Кравцова. Он видел возбужденные лица, орущие рты, ненавидящие глаза…

— Мы не позволим вам дезертировать! — пытался он перекричать толпу.

Флетчер с искаженным от бешенства лицом шагнул к нему. Кравцов весь напрягся.

Паркинсон отшвырнул журнал и встал.

Тут с шумом распахнулась дверь, в кают-компанию ввалились монтажники из бригад Али-Овсада и Георги. Запыхавшийся Чулков проворно встал между Кравцовым и Флетчером.

— Но-но, не чуди! — сказал он техасцу. — Осади назад!

— Та-ак, — протянул Флетчер. — Своего защищать… Ребята, бей красных! — заорал он вдруг, отпрыгнув назад и запустив руку в. задний карман.

— Стоп! — Джим Паркинсон схватил Флетчера за руку.

Тот рванулся, пытаясь высвободить руку, но Джим держал крепко. Лицо Флетчера налилось кровью.

— Ладно, пусти, — прохрипел он.

— Вот так-то лучше, — сказал Паркинсон обычным вялым голосом. — Расходитесь, ребята. Моя бригада остается, мистер Кравцов. Будем ждать, пока нам не дадут работу.

В кают-компанию быстрым шагом вошел Али-Овсад.

— Зачем меня не позвал? — сказал он Кравцову, шумно отдуваясь. — Кто здесь драку хочет?

— Карашо, Али-Офсайт, — сказал Джим. — Карашо. Порьядок.

— Этот? — Али-Овсад ткнул пальцем в сторону Флетчера, который все потирал руку. — Эшшек баласы, кюль башына![15] — принялся он ругаться. — Ты человек или кто ты такой?

Они ужинали втроем за одним столиком — Кравцов, Оловянников и Али-Овсад. Старый мастер жевал ростбиф и рассказывал длинную историю о том, как его брат-агроном победил бюрократов Азервинтреста и резко улучшил качество двух сортов винограда.

Кравцов слушал вполуха, потягивал пиво, посматривал по сторонам.

— На днях, — сказал Оловянников, когда Али-Овсад умолк, — я стал невольным свидетелем такой сцены. Токунага стоял у борта — видно, вышел подышать свежим воздухом. Мне захотелось его незаметно сфотографировать, и я принялся менять объектив. Вдруг вижу: японец снял с запястья какой-то браслет, посмотрел на него и бросил за борт. Тут как раз Морозов к нему подошел. “Что это вы кинули в море, Масао-сан? — спрашивает. — Не Поликратов ли перстень?” Токунага улыбается своей грустной улыбкой, отвечает: “К сожалению, нет у меня перстня. Я выбросил магнитный браслет…” Ну, знаете, эти японские браслеты, их носят многие пожилые люди, особенно гипертоники…

— Слышал, — сказал Кравцов.

— Да, так вот, — продолжал Оловянников. — Морозов стал серьезным. “Не понимаю, — говорит, — вашего хода мыслей, Мас-сан. Вы что же, полагаете, что нам не удастся…” — “Нет, нет, — отвечает Токунага. — Мы, конечно, вернем магнитам их свойства, но не знаю, дождусь ли его…” — “Ну, зачем вы так…” Морозов кладет на плечо, а тот говорит: “Мы, японцы, немножко фаталисты”.

— А дальше что? — спросил Кравцов.

— Они ушли. Он, видно, и вправду неизлечимо болен, Токунага…

— Да, — сказал Кравцов. — Не очень-то веселая история.

Некоторое время они молча ели.