ФАНТАСТ, НЕ ВЕРЯЩИЙ В ПРОГРЕСС

Баклужино, Колдобино. Название этих населенных пунктов не найдешь на карте нашей области. Не обнаружишь их, пожалуй, и на карте всей России. Между тем они находятся в местах, известных всем жителям нашего города и многими любимых. За Волгой, в Волго-Ахтубинской пойме. Просто для всех волгоградцев эти наименования звучат по-иному и одним словом — Бакалда. А выдуманные названия всего лишь производные от него. Созданы они воображением и словотворчеством известного писателя-фантаста и поэта, автора более двадцати прозаических книг и поэтических сборников Евгения Лукина, живущего в Волгограде, и теперь увековечены в его произведениях.

По словам Евгения Юрьевича, события, происходящие почти во всех его книгах, начиная с первого рассказа «Не верь глазам своим», напечатанного в журнале «Знание — сила» в 1983 году, написанного в соавторстве с женой Любовью Лукиной, к сожалению, ныне покойной, так или иначе связаны с Волго-Ахтубинской поймой. В том рассказе молодые авторы с доброй иронией и умным юмором изобразили, как в одночасье изменился реальный, привычный, прекрасный окружающий мир природы для загипнотизированных жителей заволжского дачного поселка. Этот мир принял уродливые формы, только потому, что здесь появился и стал писать свои пейзажи художник-авангардист, который самонадеянно утверждал, что мир таков, каким он его видит.

В те времена начинающие авторы еще не были обеспокоены проблемой влияния человека, его деятельности на разумный, сбалансированный мир природы, просто посмеивались над самоуверенностью иных молодых людей, кокетливо претендующих на оригинальность мышления и назойливо его всем навязывающих. Но интуитивно они уже тогда обозначили абсурдность попыток бездумно вмешиваться в мир природы и незамедлительные, неотвратимые последствия таких попыток.

Надо сказать, что фантастом Е. Лукина можно назвать с большой долей условности. Он скорее оригинальный и остроумный философ-сказочник, в притчах которого волшебники, кудесники, чудодеи и чародеи живут в современном и знакомом нам мире. А сталкиваясь с его реалиями, чаще всего воспринимают их как неразумные. Впрочем, в разговоре с Евгением Юрьевичем мы почти совсем не говорили о его творческих задачах. Речь, в первую очередь, шла об уникальной природе нашего края, далеко не такой однообразной, какой она представляется иным не желающими ее беречь горожанам, и о многом другом.

— Люди, утверждающие, будто мы, волжане, обделены красотами природы, сами кажутся мне обделёнными, — категорично заявляет Евгений Юрьевич в ответ на вопрос, является ли наш резко-континентальный климат и не богатая красками растительность причиной существования депрессивной среды обитания для волгоградцев. — Для них нет разницы между красочным и красивым. Да, осень, например, в средней полосе России ярче там лес, как «терем расписной». У нас, может быть, краски понеприметнее, зато оттенки богаче. Один только переход серого в жёлтый чего стоит! Пусть меня простят северяне, но их октябрь по сравнению с нашим несколько аляповат. Да и разливы у них какие-то несерьёзные. То ли дело у нас в пойме! Вода стоит на одном уровне с землёй, вечером даже и не поймёшь сразу, где кончаются древесные стволы и начинаются их отражения…

А депрессии?.. Депрессии возникают в городе. Забавно: из идеологии дарвинизм исчез, зато возник в повседневности. Естественный отбор, борьба за выживание, беспощадность к конкурентам, ненависть к чиновничеству да и ко всем ближним заодно. При советской власти я по наивности полагал, что нет ничего тошнотворнее бессмысленно-звонких лозунгов. Оказалось, что нынешняя реклама даст им сто очков вперёд. Ну вот как тут не впасть в депрессию? А извечные городские теснота, толкотня, спешка… Это ведь надо было умудриться устроить давку на такой огромной территории, как Россия!

Природы всё меньше, людей всё больше. И никуда не денешься, поскольку нас вновь втягивают в очередную гонку — на этот раз гонку рождаемости.

— Ну, в России-то о демографическом взрыве приходится только мечтать…

— Боюсь, что для дикой природы наш демографический взрыв — то же самое, что для нас самих взрывы жилых домов, то есть тот же терроризм в чистом виде. Но меня больше интересует не столько приплод душ, сколько сами души. Раньше от каждого требовалось приносить себя в жертву обществу, потом, в 1991-м, каждому торжественно разрешили приносить общество в жертву себе. Вот и приносим. Сейчас, правда, власти пытаются малость осадить назад, вернуться к советским ценностям (понятно, за вычетом научного атеизма), но, думаю, дело зашло слишком далеко. Алкоголизм, наркомания — это ведь тоже попытки выйти из депрессии, хотя бы временно обрести видимость смысла жизни.