Что касается папиной демонстрации, ему придется ждать полудня. Но бластер я продемонстрировал ему немедленно, и он не остался разочарованным. В сущности я произвел на него сильнейшее впечатление. Как только он кончил говорить, я выхватил, как в голодраме, бластер и разнес кувшин на столе — разбил его на кусочки. Не останавливаясь, я проделал дыру в двери и поджег большую шкуру, висевшую на стене.

Все это заняло три секунды. И я стоял, как Грязный Дегбар из «Разбойников с Мелфана». Барон еще три секунды смотрел на меня, потом подбежал к стене и сорвал шкуру. Он погасил огонь, окунув шкуру в воду, пролитую из кувшина.

Арно с легкой улыбкой смотрел на меня. Потом попросил меня удалиться, ему нужно еще раз поговорить с бароном наедине. Я не пошел к отцу Дрого: у него могли оказаться еще вопросы. Вместо этого я отправился на тренировочную площадку — не во дворе, а снаружи, за частоколом. Дрого говорил, что там тренируются взрослые. И тут стал смотреть, как упражняются рыцари и сержанты — пешие и верхом. Не понимаю, как они доживают до среднего возраста.

Перед самым полднем папа пролетел на высоте двухсот футов над замком, включив сирену. Я побежал в ворота. Папа начал поворачивать, рыцари и сержанты устремились в ворота, стражники закрыли за ними. Все, включая женщин, детей и слуг, вышли во двор и смотрели на катер. Был тут, конечно, и отец Дрого. Я сказал Ролану, чтобы все отошли от ворот. Он, удивленный, отдал приказ. По его выражению я понял, что Арно ничего не сказал ему о характере предстоящей демонстрации. Тут я отошел от толпы и помахал руками, чтобы привлечь внимание катера. Катер слегка качнул носом, и я ударил кулаком о ладонь.

Катер повернул и начал удаляться от замка, и я не знал, что последует дальше. Вероятно, он опять повернет. Частокол скрыл его от наших глаз. Через несколько секунд катер опять появился и начал приближаться. В его борту открылась дверь.

Пока ничего не произошло. Катер, проделав полукруг, возвращался прежним курсом. На этот раз он летел выше, и в дверях я видел папу. Значит, управляет им мама. Папа нацелил ружье-бластер, и в следующее мгновение ворота взорвались. Разбитые створки повисли на петлях.

Для такого бластера недостаточно. По-видимому, у папы на борту была взрывчатка, и он изготовил бомбу. Вначале, когда он летел медленно и низко, он ее бросил, а потом взорвал.

Еще одно доказательство, что папа в Федерации был революционером, о чем нам не рассказывал. Я всегда считал, что революционеры — те, что взрывают бомбы, — это сердитые свирепые люди, немного чокнутые. Папа всегда был мягок и рассудителен. Его революция — это революция идей. Но, по-видимому, когда положение требовало, он мог становиться и таким.

Когда звон в наших ушах стих, катер уже улетел. Слуги, крестясь, стояли на коленях. Некоторые рыцари тоже крестились, но на колени не встали. Барон смотрел с плотно сжатым ртом и сморщенным лбом.

Я посмотрел на отца Дрого. Того, казалось, ударило громом.

Мы вернулись в замок. Я решил, что Ролан присоединяется к нам.

ДЕСЯТЬ

Мы вернулись в обеденный зал, и Ролан велел принести еще пива. Но когда паж хотел налить мне, я сказал, что мне нельзя пить больше одной кружки в день — таков обычай дворянства в моей стране. На самом деле я просто не привык к выпивке: дома папа наливал нам с Денин по кружке только по праздникам. И хотя местное пиво показалось мне слабым, я совсем не хотел, чтобы у меня затуманило голову.

Ролан нахмурился: по-видимому, решил, что я оскорбляю его гостеприимство. Арно даже не моргнул, может, понял истинную причину. Отец Дрого посмотрел на меня, но не знаю, о чем он подумал.

— Ну что ж, — сказал Арно, глядя на Ролана, — ты видел, что может маленькая лодка, на которой один мужчина, одна женщина и собака. Легко представить себе, что может военный корабль. Не только королевство, империя будет нашей.

— Гм…

Очевидно, Ролан хотел поторговаться.

— Ты не согласен? — спросил Арно.

— Как ты сказал, легко себе представить, — ответил Ролан. — Возникает другой вопрос. Я не видел этот военный корабль, ты тоже. Но если он такой мощный, как же мы его захватим?

Арно начал раздражаться.

— Я уже объяснил тебе.

Ролан кивнул, стараясь казаться мудрым и рассудительным.

— Верно. Но… шансы на успех очень невелики.

Голос барона звучал… предательски — вот лучшее слово. То, что он говорил, правда, но то, как он говорил… Он что-то задумал. Может, еще сам не очень представлял, что. Я чувствовал, что он ищет, как обвести нас.

Барон встал.

— Тем не менее я признаю, что дело привлекательное. Хочу посоветоваться от этом с моим священником.

Чем больше он говорил, тем сильнее я тревожился. Ролан совсем не тот человек, каким был сегодня утром. Утром он был грубым, резким, но готовым к действиям. Сейчас же он какой-то скользкий, фальшивый. Нет, он что-то задумал.