Читаем Фанфики полностью

Мда… и я сам — из числа этих дураков. Зрелище… завораживает. Туда-сюда… Ну, прямо хоть не уходи! Но для помывки казначейши нужна служанка — надо найти. Куда же она подевалась?

Служанку долго искать не пришлось. Только вышли из Аннушкиных покоев — мычание. Заглядываем в сенях под лавку… Из-под лавки торчат четыре ноги. Стандарт: две голых — женских, две обутых — мужских.

Вытягиваем за ноги мужика. Один из гостей. Пьяный, спит. Начал, было, вякать. Потом свернулся тут же на полу калачиком и засопел. Следом выбирается служанка и мычит. Она ж немая! Её и не спросили. Мужик на ней и заснул, а выбраться она не смогла — лавка мешает.

Барон Пампа, начиная своё знаменитое турне по кабакам Арканара, пересказывал благородному дону Румате недовольство баронессы по поводу баронских гостей: напьются, облюют весь замок, служанкам подолы пообрывают. А хозяйке убирать. У нас тут хозяек нет — всё сам, всё сам. Пошли, Суханище, пьяных гостей… оптимизировать.

Я уже говорил, что переход с местного пива и 8-12 градусной бражки на мой продукт с 16–20 градусами, даёт для здешней публики совершенно разрушительный эффект. Умом-то я и раньше понял, а толком не прочувствовал, не предусмотрел последствий. Понятно, что в любой большой подвыпившей компании есть несколько особо трезвых и несколько избыточно пьяных. Но сейчас «средняя точка» сильно сместилась.

Начали собирать гостей по подворью — в конюшне складывать. Хорошо, что у меня ни Сухан, ни Ивашко… Ноготок, правда… Чарджи, как обычно, ушился с какой-то… А где мой «железный дровосек»?

В пиршественной зале стало ещё темнее: часть факелов прогорела и погасла. На верхней части стола, не обращая внимания на заснувшего с открытым ртом Акима, сидела кучка самых упорных ветеранов. Они периодически стукали кружками, поднимая тосты за отсутствующих и присутствующих. Но ни поднять, ни выпить — сил уже не было. Как и сил прекратить, завершить, расстаться и убраться. Такое… патовое состояние компании.

Я уже собрался отправить дедов спать, когда моё внимание привлекла ещё одна группа, засидевшаяся за столом. Наш попик, его дядя — игумен и мой Чимахай. Я поймал его взгляд и подошёл.

— Как посиделось? Никодим, ты дядю у себя уложишь? Может, надо чего?

— Спаси тебя бог, отроче. Хорошо погуляли. И еды вдоволь и выпивки. Теперь вот разговоры разговариваем. И про тебя — тоже.

Я внимательно присмотрелся к игумену. Первое впечатление — ничего особенного. Русые волнистые волосы, русая борода лопатой, простоватое широковатое лицо, курносый нос. Лобешник высоковат. Ну, тут как мама родила. И настороженный взгляд из-под густых бровей. На правой ладони — поперечный шрам через всю руку. Меч ладошкой останавливал?

Ага. Убрал. А на тыльной стороне — пороховой ожог. Факеншит! Здесь же нет пороха! Но характерная россыпь синих пятнышек…

— Видел уже такое?

Й-японский городовой! Мне лжа заборонена! Но…

— Видел.

— И где?

— Далеко.

Пауза. Молчим. Он меня взглядом буравит. А у меня мысли вскачь. Свой брат попаданец?! Из какого века? Гений химик-изобретатель?! Китайский ракетчик-эмигрант? Так ракет ещё и в Китае нет! Да кто он вообще такой?! Какой-то игумен какого-то монастыря… Что я знаю про Святого Георгия? С драконом воевал… А какое отношение к пороху…? Или именно этот конкретный монастырь? Или… гадать можно бесконечно. Надо информацию подсобрать. Что-то он… не благостно глядит. Тогда — в атаку.

— Так что ж вы про меня разговаривали? Сплетничали? Ай-яй-яй…

— Тут вот… да… это… ну… холоп твой… вот он… насчёт пострига… спрашивал… а я конечно сразу… как же можно! Не, холопам — никак… а он говорит… ну… вроде…

Никодим — очень невысокого ума деятель. Но с эмпатией у него — вполне. Уловил напряжённость обстановки и занервничал. Сразу связность речи развалилась. Он очень опасается меня. Это-то понятно: выгоню с тёплого места. И очень боится своего дяди. Как-то… не по родственному.

— Чимахай, объясни. Стоп. Чётко. Не жуй.

— Ага. Стало быть. Ну. У-х-х… Ты говорил, что научишь меня колдовству. Когда с князь-волком голый на заимке ночью разговаривал. Вот. А у Никодимки дядя — как раз по этой части. По чертовщине всякой. У них в Свято-Георгиевском этому учат. Ну, как изводить правильно. Вот я и подумал. У тебя времени нет. Я бы у этих, у монасей, подучился. А уж потом ты меня чисто по своим… ну… по чертям, поднатаскал. Ты ж обещал!

«За базар — ответишь» — русское народное мужское правило. Прошлым летом, когда я навоевался с «божественной цаплей», ко мне на заимку ночью приходил князь-волк. Мы с ним… обнюхивались. Чимахай это углядел. Почему-то не испугался, как положено нормальному аборигену, а попросил дать самому с этой невидалью пообщаться. Я тогда пообещал. Теперь моё обещание вот где всплыло.

— У меня не два языка, Чимахай. Обещанное — исполню. Что за монастырь? Чему учат?

Игумен кивнул Никодиму, и племянничек, постепенно переходя к более связной речи, прочитал мне лекцию. Об организации спецслужб в русской православной церкви в домонгольской период. Как-то мы не задумываемся… А надо бы.