Читаем Фан-клуб полностью

— Как разделить то, что у вас есть, с четырьмя друзьями. Вы доказали, что являетесь первой в мире возбудительницей мужских половых органов. Теперь мы даем вам бесценную возможность доказать, что вы представляете собой даже нечто большее.

— Мне нет необходимости что-либо вам доказывать, — ответила Шэрон. — Мне нечего с вами делить. Кем вы себя вообще считаете? Да если вы даже только прикоснетесь ко мне, хоть один из вас, я позабочусь о том, что вы закончите свою жизнь за решеткой. Никто не имеет права обращаться со мной таким образом и так просто отделаться. Вы, может быть, забыли, кто я. Я лично знакома с президентом. Я знаю губернатора. Я знакома с главой ФБР. Они все для меня сделают. Если я их попрошу, они накажут вас таким образом, как никогда еще никого не наказывали. Запомните это.

— Я бы не стал заниматься угрозами, если бы был на твоем месте, детка, — заметил Шивли.

— Я излагаю вам факты, — упорно продолжала Шэрон. — Вам следует знать, что вас ждет, если вы меня хоть пальцем тронете. Я не шучу. Так что пока у вас не возникли по-настоящему серьезные неприятности, я бы посоветовала вам отпустить меня.

Шивли ехидно ухмыльнулся:

— Ты все еще думаешь, что слишком хороша для нас, не так ли?

— Я не говорила, что слишком хороша для вас или для кого-либо другого. Я просто говорю, что я — это я, а вас я совершенно не знаю и не желаю иметь с вами никаких дел. Я хочу, чтобы мне позволили делать то, что я хочу, и с тем, с кем я хочу. Я не собираюсь принимать любого мужчину, который окажется поблизости. Так и знайте. Дайте мне свободу и позвольте жить своей жизнью, а я позволю вам жить своей.

Ухмылка Шивли стала шире:

— Я и живу своей жизнью, леди. Именно так я и хочу ею жить — с тобой, прямо сейчас.

— Вы ничего от меня не получите — ни один из вас. Примите это как факт, опомнитесь и отпустите меня.

Шивли упер руки в бока:

— Ты знаешь, леди, с моей точки зрения, ты сейчас не совсем в таком положении, чтобы указывать нам, что мы получим или не получим от Шэрон Филдс.

Ее бравада стала терять свою силу. Она лежала на спине, глядя снизу вверх на него и на остальных.

Мэлон, ушедший в свои мысли во время этого обмена колкостями, первым отошел от кровати.

— Давайте дадим ей возможность немного отдохнуть. Пошли, перейдем в другую комнату, где сможем все обсудить.

Они поочередно присоединились к Мэлону у открытой двери. Йост, шедший последним, задержался на мгновение. Держа руку на дверной ручке, он повернулся к кровати.

— Подумайте об этом, мисс Филдс. Будьте разумнее. Постарайтесь нас понять. Мы вас уважаем, но окажите и вы нам некоторое уважение. Так для вас будет гораздо лучше.

Шэрон Филдс, натягивая привязывавшие ее веревки, крикнула:

— Сваливай, жалкий придурок! Помни, что ждет тебя, если вы не отпустите меня сейчас же! Тебя засунут в камеру, где ты останешься до самой смерти! Помни это, просто помни!

Они перешли в гостиную, открыли бутылки шотландского виски и бурбона и несколько раз приложились. Позже, ближе к ночи, они легко поужинали. Теперь они снова сидели вокруг простенького кофейного столика. Трое из них снова занялись алкогольными напитками, а Адам Мэлон предпочел сигару.

За несколько часов, прошедших после их беседы с Шэрон Филдс, их разговоры то переходили в шумные споры, то пропадали в минутах молчания. По большей части они снова и снова вспоминали свою беседу с Шэрон в спальне, анализируя ее слова, споря о том, говорила ли она правду, исследуя истинные мотивы, по которым она их отвергла.

Поначалу Мэлон оказался объектом тупоумного сарказма Шивли. Фактически Мэлону было сказано, что он оказался лжепророком, пообещавшим привести их в рай, но заведшим в чертову глушь. Как ни странно, в общем и целом настроение у Шивли было лучше, чем у остальных. Йост был расстроен и огорчен тем, что их усилия были потрачены впустую. Бруннера испугали угрозы Шэрон, и теперь он походил на человека в активной стадии болезни, называемой пляской Святого Витта.

Мэлон был расстроен больше всех и меньше всех говорил. То, что Шэрон Филдс их отшила, ввергло его психику в полную неразбериху, так что его эмоциональное состояние переходило от смущения к недоверию и затем к депрессии.

Теперь, сидя на скамейке перед телевизором, несколько поодаль от других, он несколько раз глубоко затянулся и попытался найти хоть какой-либо лучик света. Он не мог принять тот факт, что его подруга по духу, так долго пребывавшая предметом его фантазии, так решительно отреклась от него в реальной жизни. Он и представить себе не мог, что настолько сильно ошибся в ней и что его великий эксперимент провалился. Он и на минуту не мог пока допустить мысли, что грандиозное предприятие их Фан-клуба полетит в тартарары.

Пока он курил, если не его настроение, то хотя бы его органы чувств слегка оживились и до него дошло, что в гостиной возобновился разговор о Шэрон Филдс.

Они повторяли сказанное уже не раз, все еще стараясь найти выход из болота, в котором увязли, из своего затруднительного положения.

Йост говорил: