Читаем Фан-клуб полностью

— Мне наплевать, как. Я знаю только то, что получилось. И знаю кое-что еще. Если ее сообщники заполучат ее живой, то трупами будем мы, а не она. Она приведет их прямо к жене Бруннера, которая могла слышать, как он упоминает об одном из нас. Или она выведет легавых прямо на нас. Эта дыра может знать о нас больше, чем мы думаем. Я не собираюсь рисковать. Не оставлю свою жизнь в ее руках.

Он крепче сжал оружие, глядя на Мэлона.

— Другого пути нет, приятель, разве не видишь? Это и для твоего блага тоже. Как только она будет мертва, все будет так, как будто бы ничего и не было. Этого просто не было, потому что некому будет сказать, что было. Нам не придется больше беспокоиться. Мы сможем спокойно жить дальше. Нам обоим жить еще долго. Но не в том случае, когда эта стерва-актриса накапает на нас.

Он двинулся было мимо Мэлона, но тот в отчаянии схватил его за руку.

— Я не позволю тебе убить ее. Ты не можешь ее казнить. Мы не имеем права отнимать у кого-то жизнь. Убийств и так уже было достаточно.

— Уйди с дороги.

— Шив, прислушайся к голосу разума. Послушай меня. Я начал все это дело. Я его создал. Оно мое. Я просто по случаю подключил к нему тебя. Ты получил все, для чего и присоединился ко мне. Ты получил достаточно. Больше ты ничего не имеешь права делать. Ты не можешь взять руководство на себя. Я отвечаю за Шэрон Филдс. Ты не можешь уничтожить то, что принадлежит мне. Я тебе не разрешаю.

Продолжая удерживать Шивли, он ощутил тычок в ребра, вздрогнул и опустил взгляд вниз.

Шивли, держа палец на спуске, прижимал к его ребрам ствол револьвера.

— Малыш, ты или на ее стороне, или на моей? У меня здесь достаточно патронов, чтобы разнести на куски медведя. Так что быстро решай, иначе твои останки разлетятся по всей комнате. Будь умницей и не нервируй меня, иначе получишь то же, что и она. — Он бросил неодобрительный взгляд на руку Мэлона, удерживавшую его. — Убери руку, — приказал он.

Мэлон чувствовал растущее давление ствола на его ребра.

Медленно расцепив пальцы, он вяло отпустил руку Шивли.

— Так-то лучше, приятель. Я знаю, что ты умеешь соображать когда надо.

Шивли протолкнулся мимо Мэлона, затем обернулся к нему.

— Послушай, приятель, в такое время не может быть места для сантиментов. Прежде всего думай о себе. Я научился этому во Вьетнаме, и этот урок я никогда не забуду. Я сейчас туда войду, а ты просто об этом не думай. Я сейчас же вернусь. Все будет кончено в одну секунду. Она даже и не поймет, что случилось. Одна пуля, и мы свободны. Потом мы закопаем ее, избавимся от всего, включая отпечатки пальцев, поспешим к багги, исчезнем отсюда и наши каникулы закончатся.

— Шив, это будет ужасной ошибкой. Ты не можешь этого сделать. Пожалуйста, не надо.

— Ты просто дай мне сделать все по-своему. Ты к этому не имеешь никакого отношения, если тебе так легче думать. Грязной работой займусь я. Почему бы тебе не налить себе чего-нибудь покрепче?

С этими словами Шивли исчез в коридоре, ведущем в спальню.

Мэлон остался стоять как стоял, парализованный, снова захваченный в тенета кошмара.

Шэрон Филдс, склонившись над своим переносным телевизором и приглушив звук, смотрела, как полицейские в форме запрудили Топанга-Каньон, как накрытое простыней тело Йоста загрузили в машину «скорой помощи», смотрела, как пропадает ее последняя надежда.

Ей казалось, что она стоит рядом с собственной могилой и смотрит, как ее опускают в землю.

Огорченная этим неожиданным поворотом событий, она была слишком возбуждена, чтобы подумать о том, что же могло пойти не так, как надо.

В одном она была уверена. Феликс и Нелли не могли ее предать, поставить ее жизнь под угрозу, пожертвовать ею ради этой идиотской, потерпевшей провал попытки на виду у публики захватить одного из ее похитителей. Конечно, она хотела, чтобы Феликс и Нелли обратились за помощью в полицию, но она ожидала, что эта помощь будет тайной, невидимой. Но теперь об этом знает весь мир.

Ее мысли перенеслись к троим оставшимся.

Что они делают? Знают ли они?

Она снова стала смотреть на экран. Стараясь разобрать, что говорил комментатор, пытаясь уловить хоть какой-то намек на действия, которые могли бы восстановить ее потерянные надежды, она услышала еще один звук, который отвлек ее внимание.

Она напряглась, чтобы разобраться в этом звуке, затем интуитивно поняла, что это.

Кто-то приближался к ее двери. Шаги слышались четче и четче, и они были такими же зловещими, заставляющими холодеть кровь, как в первую ночь, перед тем как она подверглась насилию.

Она резко повернула регулятор громкости влево, выключив телевизор.

Замок открывался.

Осторожнее, осторожнее, как будто бы она не знает, что что-то не в порядке.

Затаив дыхание, она бросилась к стулу у столика, стала искать какую-нибудь косметику, нашла губную помаду и трясущейся рукой поднесла ее к губам.

Дверь распахнулась, и она обернулась, изобразив удивление.

Шивли шел к ней по комнате, и ее удивление стало настоящим, к нему примешался еще и страх, который она постаралась подавить: он впервые не побеспокоился о том, чтобы запереть за собой дверь.