Читаем Фан-клуб полностью

Шэрон вспоминала эту историю, и вдруг для нее стало важным не пропустить в ней ни единой подробности.

Первая ступень: он знал, что красная маркировка на бубнах и червах была сделана из целлюлозы и нитрата, ингредиентов сильной взрывчатки. Он аккуратно соскоблил красное вещество со всех бубен и червей в колоде. Вторая ступень: пленник вывернул ножку своей койки, собрал опилки, смочил их в тазу и затолкал ручкой метлы в пустотелую металлическую трубку, оставив в ней ручку, чтобы не проникал воздух. Третья ступень: используя керосиновую лампу в его камере, он всю ночь держал самодельную бомбу над пламенем, пока пар с газом не собрались в трубке. Четвертая ступень: на рассвете бомба с грохотом взорвалась, в клочья разнеся камеру вместе с Когутом.

Он выиграл без козырей. Он бежал.

Несколько минут она упивалась возможностью повторить подвиг Когута.

Она наверняка сможет раздобыть колоду карт у Мечтателя, притворясь, что хочет занять себя «солитером». Красную краску она сможет соскрести ногтем большого пальца. Затем… что затем? В спальне не было ничего, напоминающего стальную трубку: ни керосиновой лампы, ни свечи, способной удерживать пламя много часов. Но даже имей она все необходимое для изготовления бомбы, Шэрон ясно видела непрактичность своего проекта. У нее не было уверенности, что он сработает, а в случае неудачи ее снова накажут и это будет невыносимо. С другой стороны, если самодельное устройство сработает, оно может ненароком уничтожить ее вместе с комнатой. Но даже останься она в живых и попытайся бежать через дыру в стене, оставалась… ах, все это было смешным — обычная драматическая игра актерского менталитета.

Чистейшая чепуха. Абсолютная глупость.

Она попала в тюрьму, в заточение, в клетку. Никакими ухищрениями отсюда не выйдешь. Она застряла здесь надолго и была беспомощна.

Ей нужно перестать мыслить как актрисе, а вместо этого возобновить свою игру. Она должна сосредоточиться на роли Шэрон Филдс и только на ней. В этом ее единственный шанс, если не побега, то хотя бы выживания.

И снова отвращение к ним и к тому, как они с ней обращались, зеленой и едкой желчью поднялось у нее в желудке.

Весь этот день ее ненависть словно бы воспламенял вселившийся в нее злой дух.

К ночи ее охватил лихорадочный страх, сродни «боязни сцены». Она опасалась, что не сможет успешно продолжить свою новую роль из-за слишком большого количества «яда», скопившегося в ней.

Но когда настала минута действия, она отбросила (как всегда) свои опасения, естественно и легко скользнула в роль и вновь превратилась в умелую актрису Шэрон Филдс, полностью владеющую ситуацией от начала и до конца.

В одиннадцать пятнадцать вечера она сидела на постели, рассеянно расчесывая длинные белокурые волосы, и ожидала появления на сцене последнего из четверки, перебирая в памяти предыдущие сцены и извлеченные из них выгоды.

Ее победы были сенсационны.

Для постороннего наблюдателя то, чего она добилась и чему научилась, могло показаться чистейшей случайностью. Но она-то знала, что это не так. Каждая частица информации пришла к ней не случайно, а благодаря магии ее талантов. Она отдалась своим тюремщикам настолько необузданно, что полностью разоружила их. Они поверили ей, забывая истинный характер отношений с нею, и расслабились настолько, что иногда теряли свою бдительность.

А она держалась настороже и готова была вцепиться в любой брошенный ей кусочек.

Но вместо «кусочков» от каждого она была неожиданно одарена редкостной пищей для ума.

Случайно? Нет, ни за что, разве что для непосвященных. Она хотела полного одобрения и аплодисментов. Как и раньше, она сама ставила каждую постановку и сама управляла ею.

Успех начался рано вечером, с приходом Продавца.

Она выстирала и высушила блузку с черными шелковыми трусиками и разгладила морщинки на юбке над паром. К его появлению в саду наслаждений она была опрятно одета и соблазнительна, насколько это было возможно.

В этот вечер «меню» и «специи» заключались в разнообразии и, сколь ни отвратительно оно было для нее, она напрочь отбросила свои моральные узы.

Не теряя времени, она бросилась прямо в объятия слизняка, целуя его и позволяя ласкать себя.

С той минуты как он запер дверь, она решила пойти с ним до конца. Во время недавних совокуплений с ним она кое о чем поразмыслила и постепенно представила себе сексуальную жизнь слизня. Она мысленно постигла утомительные для него сеансы с женой и его возможные запросы и развлечения на стороне. Шэрон поняла, что он не мог поделиться с партнершей ни терпением, ни уверенностью, уж не говоря о том, чтобы разделить с нею удовольствие, но жаждал получить сексуальное удовлетворение без претензий к собственной компетенции.

Прекрасно.

Выскользнув из его объятий, она начала раздевать его. Затем, давая ему возможность торопливо докончить начатое, быстро выскользнула из блузки и юбки, оставаясь лишь в крошечных, вызывающих трусиках.