Читаем Фан-клуб полностью

Эти сны наяву она проигрывала снова и снова, когда внезапно призрак-воспоминание свел до нуля почти все ее надежды.

Она вспомнила кое-что, сцена внезапно ожила в ее памяти — крупный план Нелли и ее самой в гостиной Бель-Эйра вчера вечером, нет, нет, позавчера вечером, когда она все еще была ценимым всеми человеческим существом.

Сцена после ее прощальной вечеринки, когда уже уехал последний гость, а они с Нелли беседуют перед тем, как она пошла спать.

В памяти эта сцена была живой и точной.

Она: «Может быть, мне нужен еще кто-то. Может, каждому нужен. А может, нет. Я посмотрю. Но мне не нужна вся эта свита и прочие атрибуты. Господи, мне иногда хочется просто сдвинуться с места, уехать под влиянием момента, уехать туда, где меня никто не знает, где всем наплевать, кто я и что я, просто побыть одной некоторое время; носить, что хочу, есть, когда хочу, почитать, поразмышлять, погулять среди деревьев или просто полениться без всякого чувства вины. Просто уехать туда, где нет стрелок на часах, нет календаря, нет книги приемов, нет телефона. В землю „нигде — никогда“, без гримерных тестов, фотопроб, репетиций, интервью. Где нет никого, кроме меня, независимой, свободной, принадлежащей только себе».

Нелли: «Ну так почему бы и нет, Шэрон? Почему ты так не делаешь время от времени?»

Она: «Могла бы. Да. Может быть, скоро я буду к этому готова… Полетела бы куда глаза глядят и поглядела бы, где я приземлюсь и что со мной случится».

Господи, Господи, все это она говорила Нелли вечером перед похищением. И Нелли, в свете того, что случилось, не забудет ни единого ее слова.

Она могла представить себе следующую сцену, после ее исчезновения.

Феликс: «Ты имеешь в виду, что она тебе это говорила предыдущим вечером, до того, как исчезла?»

Нелли: «Именно. Это ее слова. Что ей просто хотелось бы сдвинуться с места, уехать, под влиянием момента, скрыться там, где ее никто не знает и никто не достанет».

Феликс: «Значит, в этом все дело. Она просто уехала, поддавшись внезапному порыву, и не известила нас. Отдыхает где-нибудь».

Нелли: «Но это на нее не похоже — не сообщить хотя бы одному из нас».

Феликс: «Она так делала и раньше, Нелли».

Нелли: «Но все же…»

Феликс: «Нет, все ясно, что случилось. Идти в полицию не имеет смысла. Думаю, нам следует просто сидеть и ждать, пока ей не надоест быть одной и она вернется домой. Нет смысла тревожиться, Нелли. Ясно, что она подала тебе знак — сознательно или бессознательно, — что она планирует уехать и спрятаться где-нибудь — на время. Именно так она и сделала. Нам остается только ждать».

О, Господи, тот дикий, невинный, бессмысленный разговор, который она вела с Нелли, теперь будет неправильно понят и станет причиной, которая уничтожит любую возможность тревоги, поиска и избавления.

Тот призрак в ее голове, загасивший последнюю надежду, был не кем иным, как ею самой.

Она плыла в одиночку по незнакомому морю, и с этой реальностью ей нужно было разбираться самой.

Она была целиком во власти этих акул-садистов.

И как только ее угораздило — именно ее из всех людей — попасть в этот живой кошмар?

Ее мышление искало рациональное объяснение этого, и ей вспомнились невероятные мгновения вчерашнего вечера, когда Мечтатель процитировал ей все дутые утверждения из ее дутых интервью, такие, которые представляют ее чуть ли не нимфоманкой, которую она играла в своем последнем фильме «Королевская шлюха». Именно все это надувательство, изощренное создание образа, начиная с ее студийной биографии, и привело каким-то образом к ее пленению на этой кровати.

Актерская биография, биография для публики — в ее ушах все еще звучали слова Мечтателя, пересказывающего ее ей, как будто бы это было Евангелие. Родилась на плантации в Западной Вирджинии. Родители — сельские аристократы. Отец — благородный человек, юрист с Юга. Образование — Школа миссис Гассет и Брин Мавр. Конкурс красоты, рекламные ролики, занятия по системе Станиславского, благотворительный вечер показа мод, человек, подметивший ее талант, кинопроба, контракт с крупной киностудией, эпизодические роли и мгновенный взлет.

О, Господи, Господи, если бы эти психи знали правду. Но если бы они и знали, они бы не поверили — не больше, чем она сама, потому что она давно уже похоронила ее. Против ее желания ее мышление само по себе начало археологические раскопки в ее не слишком отдаленном прошлом. Один за другим из земли появлялись уродливые, нелюбимые предметы. Даже одного взгляда на них ей хватило, чтобы внутренне сжаться.