Читаем Фактор холода полностью

– Я бы смог, если б ты на меня не орал. – В голосе Хокинса уже слышались слезы. – Ты меня нервируешь. Как мне вести машину, если ты под руку чертыхаешься на каждом шагу? Забудь, что я сказал про твою хозяйку. Ну, что надо ли ее спасать. Я же не со зла, я просто так спросил.

– Лилли – это мое дело.

Хокинс что-то пробормотал себе под нос. Что-то вроде «Уже не твое», но Датч не стал спорить, потому что по существу Хокинс был прав. К тому же они приближались ко второму крутому повороту, к тому самому, который так бесславно пытались взять вчера вечером. Датч решил не отвлекать Хокинса, чтобы тот целиком сосредоточился на коварной «шпильке».

Хокинс переключил передачу, и Датч заметил, как у него трясутся руки. Пожалуй, надо было дать ему опохмелиться. Датч и сам сильно пил совсем недавно, он прекрасно помнил, что иногда даже один глоток виски поутру может снять дрожь и укрепить руку. Но теперь было уже слишком поздно. Хокинс вошел в поворот.

Точнее, сделал попытку.

Передние колеса повиновались команде руля. Они повернули вправо. Но грузовик не повернул. Он продолжил движение вперед, прямо к обрыву глубиной – Датч это знал – не меньше восьмидесяти футов.

– Поворачивай!

– Я пытаюсь!

Когда прямо перед ветровым стеклом выросли вершины деревьев, Хокинс вскрикнул и инстинктивно нажал на тормоз, отпустил руль и закрыл лицо руками.

Датч ничего не мог поделать, чтобы остановить инерцию скольжения. Бульдозерный отвал, прикрепленный к радиатору, ударил по ограждению, и оно сложилось, как бумажное, не выдержав давления нескольких тонн. Передние колеса соскользнули за край и как будто зависли на несколько секунд. А потом грузовик рухнул вниз.

Датч вспомнил фильм «Поединок», где в кульминационной сцене восемнадцатиколесный тягач с прицепом срывается с шоссе в горную пропасть. Это было снято в замедленном темпе. Вот точно так же он видел все сейчас, словно со стороны наблюдая за их неудержимым и неумолимым скольжением вниз. Все происходило мучительно медленно.

Перед глазами все расплывалось. Все сливалось воедино. Зато звуки раздавались совершенно отчетливо. Звон разбивающегося стекла. Стук камней под днищем. Треск ломающихся сучьев. Скрежет металла на разрыве. Вопли ужаса из глотки Хокинса. Его собственный звериный рев, полный бессильной ярости поражения.

Вообще-то, деревья, наверное, спасли им жизнь, замедлив движение вниз. Не будь склон таким лесистым, не миновать бы им смерти. Казалось, миновала вечность, но вот грузовик наткнулся на какую-то недвижимую громаду. Удар был такой силы, что Датч явственно ощутил колыхание мозга в черепной коробке. Инерция подбросила их, после чего грузовик задрожал и замер уже навсегда.

Каким-то чудом мозг Датча остался цел. Он с удивлением понял, что жив и даже почти не пострадал. Очевидно, Хокинс тоже уцелел. Датч слышал, как он жалобно скулит.

Датч отстегнул ремень безопасности и, нажав плечом на дверцу, открыл ее. Он выкатился и упал несколькими футами ниже. Снег, когда он поднялся, доходил ему чуть ли не до пояса.

Он попытался понять, где находится, но снег, подхваченный ветром, целил как будто прямо ему в глаза. Он не видел даже, что именно остановило падение грузовика. Перед глазами расстилался только лес – черные стволы на фоне бескрайней белизны.

Впрочем, ему и не надо было видеть. Он услышал.

Он почувствовал вибрацию этого через землю, через древесный ствол, на который оперся для равновесия. Он почувствовал эту вибрацию своими яйцами.

Он не крикнул, чтобы предупредить Хокинса об опасности, не попытался вытащить его из разбитого грузовика. Он даже не сделал попытки бежать и спастись самому. Поражение приковало его к месту, лишило воли.

Вся бессмысленность его жизни нашла свое высшее средоточие в этой минуте. Он решил, что лучше умереть здесь и сейчас, потому что все его попытки добраться до Лилли потерпели крах.

* * *

Уэс следил, не веря своим глазам, как грузовик с песком исчезает за краем дороги. Он выскочил из машины и встал на подножке, словно, находясь снаружи, можно было яснее понять, как все это произошло.

Он слышал, как грузовик с хрустом и треском пропахивает подлесок по дороге вниз с откоса. Слышал страшный грохот и последовавший за ним странный звук, похожий на металлический вздох. Грузовик задребезжал на последнем издыхании. Потом наступила жуткая тишина, пугавшая больше, чем самый громкий шум. Тишина была такой полной, что Уэс слышал, как снежинки натыкаются на его одежду.

Тишину нарушили Бегли и Уайз, приближавшиеся со всей возможной скоростью, какую только позволяла развить обледенелая, идущая в гору дорога. Их седан остался слишком далеко от машины Уэса, они не видели того, что увидел он со своей выгодной позиции. Бегли подошел первым, отдуваясь и пуская облака пара изо рта.

– Что произошло?

– Они сорвались.

– Мать твою… – ахнул Филин.

Бегли даже не попрекнул его за произнесенное, впрочем, тихим шепотом, ругательство. Потому что в этот самый миг все трое услышали новый звук. Они не могли его определить, но твердо знали, что он возвещает катастрофу.

Они обменялись озадаченными взглядами.