Она мало знала о Тирни, но он тем не менее не был для нее чужим, незнакомым человеком. Летом она провела с ним целый день. Они много разговаривали, много смеялись. После того дня она стала читать его статьи. Он был отличным журналистом, его статьи часто появлялись в различных изданиях.

Так почему же она повела себя как идиотка?

Ну, во-первых, ситуация сложилась, мягко говоря, необычная. Лилли прекрасно знала, что такие происшествия время от времени случаются. О случаях чудесного спасения частенько можно было услышать по радио или прочесть в газете. Но чтобы такое произошло с ней, Лилли Мартин? Никогда!

И тем не менее она оказалась именно в такой ситуации. Она переворачивала вверх дном уже не принадлежащую ей кухню в поисках контейнеров для питьевой воды, необходимой ей и Тирни – человеку, которого она почти не знала, но с которым оказалась заключенной в маленьком горном коттедже, возможно, на несколько дней.

И она была вынуждена признать, что не будь Тирни так хорош собой, так по-мужски привлекателен, она, конечно, не стала бы так нервничать. Если бы не тот летний день, проведенный с ним на реке, она бы не была так смущена, оказавшись с ним наедине.

– Вода еще идет?

Лилли вздрогнула, когда его голос неожиданно раздался прямо у нее за спиной.

– Да. К счастью. – Она повернулась к Тирни и увидела, что он прижимает к затылку полотенце. Волосы у него были мокрые. – Как дела?

– Под водой было больно. Отчасти, наверное, потому, что она такая холодная. Но потом, мне кажется, холод притупил боль. – Он отнял руку с полотенцем от затылка. Полотенце было в свежих пятнах крови, но ее стало заметно меньше. – Вот и кровь почти перестала. Ты не могла бы посмотреть?

– Я уж хотела начать тебя уговаривать.

Он сел на один из высоких стульев верхом – лицом к спинке. Лилли поставила аптечку на стойку, зашла ему за спину и после минутного колебания осторожно развела волосы чуть ниже макушки.

– Ну? – спросил он.

Порез был глубокий и длинный. На ее неопытный взгляд, рана выглядела скверно и казалась опасной. Лилли шумно вздохнула.

– Все так плохо? – улыбнулся Тирни.

– Ты когда-нибудь видел перезрелый арбуз с лопнувшей коркой?

– Ой-ей-ей.

– И на затылке припухло.

– Да, это я почувствовал, пока промывал.

– Я бы сказала – тут требуется не меньше дюжины швов. – Тирни повесил полотенце себе на шею. Лилли подняла уголок полотенца и боязливо промокнула рану. – Хорошая новость: кровь больше не течет. Едва сочится, это скорее сукровица.

В аптечке нашлись всего четыре тампона, пропитанных антисептиком, в индивидуальной упаковке.

– Держись, – сказала Лилли, не зная, кому она это говорит, Тирни или себе самой.

Он схватился за ажурную спинку стула и положил подбородок на руки.

– Я готов.

Но стоило ей прикоснуться марлевым тампоном к ране, как он дернулся и со свистом втянул в себя воздух. Лилли торопливо заговорила, стараясь его отвлечь:

– Удивляюсь, как это ты не захватил аптечку с собой. Я думала, у тебя в рюкзаке есть все на все случаи жизни. Ты же такой опытный путешественник!

Когда они добрались до коттеджа – Тирни бросил рюкзак на пол, да так и не притронулся к нему, только запихнул ногой под стол, чтобы не мешал проходу.

– Серьезное упущение. Исправлюсь.

– А что вообще у тебя в рюкзаке? – спросила она.

– А что тебя интересует?

– Есть что-нибудь полезное?

– Нет, сегодня я путешествовал налегке. Шоколадный батончик. Бутылка воды. Съедено, выпито.

– Тогда зачем ты притащил его с собой?

– Прости, не понял?

– Рюкзак. Если в нем нет ничего полезного, зачем ты вообще его взял?

– Лилли, не сочти меня неженкой, но скоро ты закончишь? Жжется, черт! Больше не могу терпеть.

Лилли подула на рану, потом чуть откинула голову и осмотрела ее.

– Я все обработала антисептиком. Рана выглядит воспаленной.

– Да уж, это чувствуется. – Тирни взял аптечку со стойки и осмотрел содержимое. – Бросим жребий на аспирин?

– Он твой.

– Спасибо. А у тебя нет с собой такого маленького наборчика для шитья? Ну, на всякий случай. Вдруг пуговица отлетит или еще что…

Лилли стало нехорошо.

– Не проси меня об этом, Тирни.

– О чем?

– Зашить рану.

– Ты этого не сделаешь?

– У меня нет иголки.

– Ну, значит, повезло. Маникюрные ножницы есть?

– Есть.

Пока Тирни глотал две таблетки аспирина, Лилли вынула из сумки маникюрный набор и достала маленькие ножнички.

– Отлично, – кивнул Тирни. – Между прочим, кастрюля уже переполнилась.

Лилли заменила кастрюлю пластмассовым кувшином. Тирни отлепил защитную наклейку от пластинки лейкопластыря.

– Давай нарежем его полосками и наклеим крест-накрест на порез. Не швы, конечно, но поможет хоть как-то стянуть края.

Его пальцы не пролезали в кольца миниатюрных ножниц.

– Дай мне. – Лилли взяла у него пластырь и ножницы, нарезала полоски и заклеила рану, как он велел. – Ну вот, теперь почти совсем не кровоточит, – облегченно вздохнула она, закончив работу.

– Теперь наложи марлевый тампон.

Лилли осторожно наклеила пропитанную антисептиком марлевую салфетку поверх раны.

– Будет больно, когда придется снимать. Потянет за волосы.

– Ничего, выживу. – Вполголоса он добавил: – Дай-то бог.

7