Читаем Фактор холода полностью

Нет, она не могла сейчас вспоминать об этом. Как и обо всем остальном, чем они занимались в жаркой тьме под одеялами. Все это было вчера. А теперь настало сегодня. Она не умрет от стыда. Она не умрет, точка. Она выживет.

Подняв руки, она ощупала шурупы, которыми скоба крепилась к нижней части стойки. Если бы ей удалось расшатать их и выдернуть скобу из древесины, она осталась бы в наручниках, но, по крайней мере, смогла бы двигаться. Бежать.

Лилли попробовала шурупы на прочность. Ни один не поддавался, но она все-таки атаковала их. В попытке вывернуть шурупы она ободрала кожу на пальцах и сломала ногти. Через пять минут пришлось признать, что все бесполезно. Ей не удалось расшатать ни один из них, и добилась она, помимо того, что ободрала пальцы, только одного: у нее началась одышка.

Если она не придумает другой способ побега – а ей ничего не приходило в голову, – остается лишь надеяться, что кто-нибудь придет ей на помощь. Интересно, какой из сценариев воплотится?

Может быть, Тирни убьет ее быстро и сбежит? Может быть, возьмет ее в заложницы и будет торговаться за условия своей капитуляции? Оставит ее живой или мертвой? Сдастся или попытается избежать ареста и получит пулю при попытке к бегству?

И как она умрет? Глядя ему в глаза, взглядом умоляя его сохранить ей жизнь, как вчера она взглядом умоляла его дать ей почувствовать себя живой после четырехлетнего пребывания в горестном полусне?

А может быть, это ей суждено наблюдать, как он лежит неподвижно на снегу, истекая кровью?

Она не знала, который из двух образов заставил ее заплакать.

Но слезы мгновенно высохли, когда зазвонил ее сотовый телефон.

* * *

– Черт побери! – выругался Датч. – Голосовая почта. Почему она не отвечает?

Подъем на гору занял больше времени, чем он ожидал, а его терпение давно уже истощилось. Он знал примерный маршрут, но дорога, и без того пунктирная, была скрыта под несколькими футами кое-где обледеневшего снега. Каждый ярд давался с риском для жизни. Короткие отрезки прямого пути были ничуть не безопаснее головокружительно крутых поворотов. Ни он, ни Уэс не имели опыта езды на снегоходах. По мнению Датча, это были самые что ни на есть неповоротливые и ненадежные средства передвижения.

Лыжные очки глубоко врезались в его опухшую кожу. Она так вздулась и воспалилась, что нос совершенно слился со щеками. В порезах появился гной. Чтобы облегчить пульсирующую боль, он сорвал с себя очки, но от сверкающего на солнце снега у него так заболели глаза, что пришлось снова надеть проклятые «консервы».

Здесь, на западном склоне горы, ветер был гораздо сильнее. Он вздымал снег и закручивал его в снежные вихри, от которых им не всегда удавалось уклониться. Мороз стоял невыносимый, хотя разогретые рули снегоходов спасали их руки от замерзания. Ехать приходилось гуськом, и время от времени они менялись местами.

Уэс, в эту минуту шедший впереди, сделал Датчу знак остановиться.

– Мне надо отлить.

Датча разозлила остановка, но он воспользовался случаем и проверил свой сотовый. Увидев, что телефон работает, он торопливо сорвал перчатку и набрал номер Лилли.

Уэс сделал свои дела и вернулся на дорогу, с трудом пробираясь по снегу.

– Попробуй еще раз, – посоветовал он.

Датч снова набрал номер, но с тем же неутешительным результатом.

– Не гони картину, Датч. Если она не отвечает по телефону, это еще не значит… ну, ты меня понимаешь. Это может означать все, что угодно.

Датч кивнул, но было видно, что он не верит.

Уэс, неисправимый оптимист, предположил:

– Может, она сама пыталась до тебя дозвониться.

Датч затенил телефон рукой, чтобы увидеть сигнал на панели. Звонков с номера Лилли не было, но было три из полицейского участка, сделанные с интервалом в одну минуту. Его офицеры наверняка не понимают, куда он запропастился. Он неохотно набрал номер. Ответили немедленно, но шум в трубке стоял такой, что он почти ничего не мог разобрать.

– Шеф? – расслышал он голос своего дежурного. – Вы меня слышите? – Треск разрядов. – Все с самого… вас ищут. Вертолет… БР сел… школьном… больном поле…..скорее, или… без вас.

Датч отключил связь. Он сможет потом сказать, что потерял сигнал, не понял послания из-за многочисленных помех, не слышал как раз того места, где говорилось про вертолет.

– Бегли получил свой вертолет, – заметил Уэс. Он тоже расслышал возбужденный голос дежурного.

Датч мрачно кивнул, снова набирая номер Лилли, и снова выругался, услыхав сообщение голосовой почты.

– Не понимаю, – раздраженно пробормотал он. – Разве она не хочет, чтобы ее спасли?

– Она не знает, что Тирни – Синий, – напомнил Уэс.

– Знаю, но она же…

– Тихо! – Уэс вскинул руку. – Слыхал?

– Что?

– Тихо!

Датч отогнул клапан шапки-шлема и прислушался, но ничего не услышал, кроме завывания ветра и тихого шороха, производимого срывающимися с ветвей снежными шапками. Через полминуты он сказал:

– Я ничего не слышу.

– Теперь и я не слышу. Но мне что-то послышалось.

– И что это было? На что похоже?

– Вот на эти штуки.

– Снегоходы? Не может быть. Если это снегоход, то не Ритта. У меня ключи от всех четырех.