Читаем Фактор фуры полностью

По-английски Дани чесал прекрасно и вообще рассказывал здорово - как человек, всерьез увлеченный предметом (увлеченностью - да и предметом - он мне сразу напомнил Володьку). Думаю, и нас с Серегой он сюда зазвал - в нарушение правил - не рекламы ради (какую мы ему сделаем рекламу) и даже не нашей русской экзотики из-за, а просто в силу нетерпеливого желания поделиться и похвалиться. Я сначала все гадал: а что Дани думает о причине нашего появления? - но потом понял, что его это не особо и колышет. Раз уж свалились ни с того ни с сего на голову два русских журналиста - то пусть будут первыми посетителями. Музей - он на то и музей, чтоб людей по нему водить.

Музей, правда, официально еще не открылся - на следующей неделе только собирался. Но экспозиция была уже смонтирована - лишь местами попадались остаточные следы монтажа и ремонта, вроде недоубранных ящиков, полиэтиленовых ворохов и стремянок.

- … Вы знаете, что в начале двадцатого века совершенно всерьез шли разговоры о скором и окончательном прекращении войн? Книга знаменитого пацифиста и нобелевского лаурета Нормана Энджелла «Великая иллюзия» 1910 года стала бестселлером. Энджелл писал, что экономические интересы великих держав становятся настолько взаимозависимы, что стимул воевать, по сути, пропал. Это за четыре года до Первой мировой! Символично тут все почти до неприличия. В апреле 1912 года известный британский журналист Уильям Стэд ехал в Америку делать на конференции доклад о том, что войн скоро не будет. В смысле, плыл. На самом большом, технически оснащенном и безопасном судне того времени. Называлось оно?.. Правильно. Стэд утонул, а через два года началась не просто война, а война невиданного раньше типа и масштаба, перемоловшая девять миллионов человек - при посредстве разнообразных плодов научного и технического прогресса…

Тут я вспомнил папочку из стамбульского отеля. «Титаник», катастрофы… И мораль, которая в том, что не стоит зарываться. Фактор фуры, в общем.

- … А ведь эти ребята отнюдь не были благонамеренными дураками. - Дани подвел нас к здоровенной карте. - Свои выводы они делали на основе наблюдений над современными им политическими тенденциями. А что они видели? Вот - 1900 год. Континенты поделены между европейскими империями и Штатами (отстраивающими потихоньку свою). Между прочим, всемирный характер тогдашних имперских экономик и золотой стандарт имели результатом даже большую «глобализацию», чем нынешняя. Так что постулат о взаимосвязанности интереcов Энджелл не выдумал… Идеологические течения, которые через несколько десятилетий не оставят ничего от «старого мира», в 1900-м либо вообще не существовали, либо не имели влияния. Марксизм серьезной политической силой еще не был, тридцатилетний Ленин сидел в Сибири. Муссолини - семнадцать, он пацифист и социалист. Гитлеру вообще одиннадцать… Естественно, никто не предполагал, что все так повернется…

Кем он у них значится, Даниэль? - как-то пропустил… Вид глубоко несерьезный: «вечный студент», «молодой человек неопределенного возраста» - но точно не простой экскурсовод, как бы вообще не начальник всей лавочки… Странненькой такой лавочки.

Хотя - интересно. Это точно был самый необычный музей, по которому мне доводилось бродить. МУЗЕЙ НЕСОСТОЯВШЕГОСЯ БУДУЩЕГО.

Они тут попытались собрать наглядные модели будущего, каким оно виделось в разные времена - и каким не стало. Социальные прогнозы. Утопические и антиутопические картины. Проекты архитектурные и технические. Все то, что не осуществилось.

Кадры из «Метрополиса». Дворец Советов в Москве. Шпееровский Берлин - в виде громадного макета (геометрическая угрюмая гигантомания). Рисунки из «Эмей-зинг Сториз» - первого в мире научно-фантастического «палпового» журнала Хьюго Гернсбека (аэродинамическая бравурная гигантомания). Модели несусветных и несообразных судов, автомобилей, летательных аппаратов, космических кораблей.

- …То, что Уильям Гибсон, папа киберпанка, назвал «Континуум Гернсбека», футуристические представления тридцатых, дожившие почти до конца прошлого века, - все эти хрустальные, хромированные, белоснежные, обтекаемые, каплевидные штампы массового сознания и низкопробной sci-fi… во многом - непосредственное эхо технократических утопий девятнадцатого века… Хотя Вторая мировая, закончившаяся Хиросимой, должна вроде бы была окончательно добить веру в благость научного прогресса - промышленный, скажем, дизайн в пятидесятых сильно «заражен» футуристическими ожиданиями, причем позитивными. Это же время - пятидесятые - шестидесятые - «золотое» для фантастической литературы. Холодная война стимулировала развитие науки, человечество вышло в космос, освоило управляемую ядерную реакцию - будущее, так сказать, приблизилось, оно было «актуальным»… Никто тогда не сомневался, что к концу двадцатого века мы колонизируем как минимум часть Солнечной системы. Герои кубриковской «Космической одиссеи 2001 года» (снятой в 1968-м) летят к Юпитеру…