Fake

Михаил Дуридомов проснулся еще до звонка будильника, за окном было темно. Понедельник. Часы на тюнере под телевизором показывали 5:51. Давай еще часок. А вдруг… надо посмотреть… Он отбросил одеяло, опустил ноги в сторону, где стоял стол, нажал кнопку Power на системном блоке, потом на мониторе, влез в тапки и пошкрябал на кухню. Поставив чайник, он пошел в совмещенный с ванной санузел, опорожнил мочевой пузырь, умылся и поднял глаза: на лбу алел новый прыщ. Михаил попытался прикрыть его челкой. Если не присматриваться… и когда к тебе кто последний раз присматривался… Сан Санычу ты и так… крассавец. Вяло поелозив во рту зубной щеткой, он отправился на свою шестиметровую кухню, где чайник уже подавал сигналы. Хрущоба, в которой он жил, досталась ему в наследство от бабушки, он перебрался сюда от родителей полтора года назад и до сих пор собирался сделать хоть какой-нибудь ремонт. Но деньги, подаренные на переезд, съел комп с 21-дюймовым монитором и шестиканальной звуковой системой. Новые деньги собирались медленно и часто сбегали от него, заслышав рекламный призыв какого-нибудь роутера, саундбластера или беспроводной мыши. Родители ругали его и денег на ремонт больше не давали. Это не очень его беспокоило, он привык. Ругали его за неоконченный истфак в университете, за переплывание из одной конторы в другую: это происходило не за счет гребной силы его плавников, а за счет ускорения, полученного в предыдущей. Пятилетний жизненный дрейф закончился в Пункте приема вторсырья, где он недавно плавно опустился в мягкий ил. Дуридомов-старший, работавший начальником смены на заводе холодильников, предлагал ему идти работать в цех, но Михаил, имевший за плечами три курса университета, считал этот конвейер тюрьмой для души и предпочитал Пункт, где он возился целый день со всякой дрянью, но никому ничего не был должен.