Читаем Файролл полностью

— Гунтер, где местная власть? — озирался я, стоя на пустынной главной площади. Темнотища была — хоть глаз коли, поскольку над Северными землями стояла ночь. Причем беззвездная и безлунная как назло. Рыцарь положил руку на рукоять меча, Флоси же покачивался, слегка подрагивая от ночной прохлады, сонный и абсолютно трезвый.

— Надо бы его в харчевню местную определить, — сказал я Гунтеру. — На ночь все равно тут останемся.

— И бочонок мы ему обещали, — напомнил честный фон Рихтер.

— Обещали, — подтвердил Флоси.

— Раз обещали — купим, — заверил его я. — Только надо харчевню найти, в этакой-то темнотище.

— Да вон она, — ткнул пальцем Вонючка. — Чего ее искать-то?

— Да ладно, откуда знаешь? — удивился Гунтер. — Ты тут был, что ли?

Флоси хмыкнул, и в этом хмыканье явно читалось презрение к сомнениям в его, Флосиной, способности найти в любом городе место, где наливают.

— Силен, — сказал я. — Уважаю.

Мы направились к харчевне, но дойти до нее не успели. Ночная тишина была взорвана воплями и просьбами о помощи. Неслись они из самого большого в поселении дома, который даже в ночной темноте выделялся хотя бы тем, что был велик и стоял наособицу.

— Спорим, это дом рикса? — крикнул я Гунтеру, подрываясь с места.

— Да какой смысл спорить, и так все понятно, — ухмыльнулся рыцарь, вытаскивая меч.

Мы, похоже, подбежали к дому первые, но при этом все равно опоздали. Из окна на третьем этаже вылетело что-то белое. Сдается мне, это местный рикс. Был. А вот тот, кто его прикончил, похоже, до сих пор в доме, и крайне любопытно будет с ним поговорить, при условии, конечно, что он (или оно) говорить умеет.

Площадь быстро заполнялась полуодетым народом, держащим в одной руке факелы, в другой оружие. Что мне нравится на Севере — без портков на улицу мужик выйти может (хотя меня, помнится, пять минут за такое отчитывали), а вот без меча или секиры — фигушки. Крепкий тут народ и ко всему готовый.

— Вы кто такие, а? — подскочил к нам бородатый крепыш в рогатом шлеме, так сказать, на босу ногу (портков на нем не было, одно исподнее) и с двулезвийной секирой в руках.

Гунтер молча показал кругляш, про который я все забывал его спросить, и поинтересовался у притихшего мужичка, кивнув на истерзанный труп мужчины в ночной рубашке, залитой кровью:

— Рикс?

— Он, — вздохнул крепыш. — Хоть и был тряпка тряпкой, а жаль его. Кто ж его так, а?

— Тот, кто сейчас находится в доме, — ответил ему я. — Рикс с кем жил?

— Да ни с кем, один, — сообщили мне из толпы. — Бирюк он был.

— Плохо, конечно, но хорошо, — глянул я на толпу и заорал во все горло: — Эй, в доме! Выходи по-хорошему. Деваться тебе некуда, все одно пришибем. А так хоть какой-то шанс.

Из дома раздался рев, говорящий о том, что я услышан, но слова мои до сердца и ума душегуба не дошли.

— Ну что, идем внутрь? — воинственно поправил шлем бородач. — Чего ждать-то?

— Не-а, не пойдем, — остановил его я. — Эта тварь только того и ждет, там у нее преимущество — темнота и коридоры. Прибить мы ее, конечно, прибьем, только вот людей потерять можем не одного и не двух. Мы ее по-другому сейчас примем. Я смотрю, дом-то риксов неблизко от остальных стоит?

— Ну да, — кивнул крепыш.

— Вот и славно. Давай-ка вон из копны около колодца сенца натаскай, слегка его намочи да под окно осторожненько накидай. Ну и запали после моего сигнала.

— Понял, — ухмыльнулся бесштанный воин и, махнув рукой еще паре таких же босяков, устремился выполнять мое задание.

Через пять минут все было готово. Сено было навалено под окна, люди с факелами стояли рядом с домом, я подал Гунтеру знак быть готовым к бою в любой момент и крикнул:

— Эй, животное. Если не выйдешь сейчас же, запалим дом, сгоришь, как свечка.

Даже рыка не раздалось в ответ и, обиженный таким невниманием, я махнул рукой:

— Поджигай!

Не успел первый из факельщиков поднести пламя к сену-соломе, как из окна на втором этаже выскочила черная тень и приземлилась в шагах в десяти от меня.

Надо отметить, выглядело это отменно опасно и так же страхолюдно. Тварь почти двухметровой высоты, поросшая сивой шерстью, с полным набором клыков и когтей, стояла на двух лапах и слегка раскачивалась, как бы прикидывая, на кого первого броситься.

— Силен, — раздалось из толпы, впрочем, без всякого страха.

— Ага, — ответил я неизвестному оратору, перекидывая щит со спины в руку. — Мощен. Но все одно мы его сейчас оприходуем.

Тварь подняла морду и издала то ли вой, то ли вопль.

— Надо думать, это одна из тварей Гедран, — совершенно спокойно отметил Гунтер.

— Да к гадалке не ходи, — согласился я. — А вот говорить она не умеет. С одной стороны, жаль, а с другой… Что, лучники тут есть?

Ответить мне не ответили, но скрип сгибающихся луков я услышал.

— Ну чего ждем, пли, — скомандовал я, и в это время тварь прыгнула.

Залп встретил ее в воздухе, не все стрелки попали, кто-то взял прицел выше, кто-то ниже, но пяток стрел остановили полет мохнатого убийцы.