Читаем Фабрика ужаса полностью

Алекс часто замолкал… прямо в середине фразы… задумывался глубоко, морщил красивый римский лоб… голубые его глаза теряли колючесть, стекленели… становились мертвыми.

Мне представлялось, что он не говорит… а плывет по реке времени… но то и дело попадает в водовороты, которые его утягивают в глубину… в омуты прошлого… из которых, как из царства мертвых, его выносит на поверхность жизни не слабая воля, а благосклонность богов… может быть даже какая-то специально для таких случаев сконструированная высшими силами метафизическая железная дорога…

— Ты с ней спал?

— Месяца четыре вместе жили. Я даже квартирку снял на Кассберге… С видом на тюрьму… Аннетка купила дюжину разных стеклянных шкафчиков… Расставила всюду синие и зеленые вазочки и своих любимых бегемотиков из слоновой кости… на стены повесила эти чертовы макраме… тысяч пять только на бегемотиков потратили… Из Африки нам их присылали… с посыльными… Через Югославию… Четыре месяца… Больше не выдержал, замучила сменой настроений… всю кровь высосала… один раз, когда меня не было, продала несколько локов, думала я не замечу (Алекс опять погрузился в омут прошлого, помрачнел, молчал минуты две, вспоминал)… и мою кошку не кормила, когда я в путешествия уезжал. Из мести, что ее с собой не брал.

— Агату? Ревновала, понятное дело. Ты, кажется, кроме нее никого по-настоящему не любил…

— Да, любил мою милую кошечку. Как же мне ее не хватает…

— Купи новую.

— Нет, таких как Агата больше не бывает. Помнишь, как она мурлыкала?

— Помню. И когти ее тоже помню.

— Да, а неуловимый Джо попал в историю. Чуть не отправился редиску снизу смотреть… Отдыхал он как обычно в Пуэрто-Рико. Загорал, купался. Виллу снял вместе с двумя красотками… Они его ублажали-ублажали… а у одной из них был ревнивый жених. И этот жених придумал вот что… представляешь, Джо замутил там нудистское парти́… пришло много народу выпить на халяву шампанского и потрахаться… а этот самый жених… купил где-то воздушный шар и накачал его специальным газом… подогнал, пригласил гостей в корзину, а когда поднялись метров на сто… выпустил газ…

Алекс опять замолчал.

— Не замолкай, интересно!

— Позже расскажу. Смотри, вон там… Нас уже ждут.

…

На другой стороне улицы стоял… похожий на Алекса человек, настолько похожий, что я поначалу растерялся. Помахал нам рукой.

Близнец? Алекс никогда не рассказывал мне ничего о брате-близнеце. Странно.

Мы перешли улицу.

Да… те же темные кудри… веснушки на розовой, как бы собачьей, коже… то же открытое, немного наивное, немецкое лицо с крупными глазами, прямым носом, режущей выдающейся челюстью и тонкими бесцветными губами…

Тот же рост, те же широкие плечи, длинные бедра… те же голубые джинсы и та же элегантная курточка. Только под курточкой у Алекса была сиреневая рубашка, которую украшала темная бабочка с желтыми пупырышками… а у близнеца рубашка была цвета хаки, а бабочка — синяя, с белыми пупырышками.

Договорились одинаково одеться, чтобы удивить меня? Алекс любил дурацкие шутки.

Близнец дружески поздоровался с нами, пролаял что-то непонятное на берлинском диалекте, обнялся с Алексом, и мы тронулись.

Несколько минут шли по дороге, замощенной голубоватым камнем. Затем проводник наш остановился у столба… с полуметровым металлическим жуком на вершине, нажал на нем какие-то кнопки, приложил к маленькому стеклянному окошечку большой палец правой руки.

…

И все вокруг нас изменилось.

Свет стал другим. Или воздух начал иначе его преломлять?

Само пространство изменилось, стало казаться, что мы идем внутри большой стеклянной призмы.

И полумертвый ноябрьский лес… позеленел, ожил, наполнился ароматами и звуками.

Изменение произошло и со мной… Тоска, гложущая меня уже несколько лет, прошла. Я ощутил прилив сил.

Алекс ничего не заметил, потому, что как раз тогда, когда его близнец нажимал на кнопку — погружался в один из своих омутов.

Двойник же его лукаво на меня посмотрел и едва заметно улыбнулся…

…

Мы свернули на лесную тропинку.

Форсировали непонятно откуда взявшийся тут овраг.

Несколько раз пробивались через колючие кустарники и бурелом. Близнец расчищал дорогу мачете.

По моим расчетам, мы должны были уже четверть часа назад достичь цели. Но мы шли-шли-шли…

Мне не хотелось больше в этот Парк. Видел картинки в интернете. Скука. Убожество. Как и все, что осталось от ГДР.

Мне хотелось и дальше идти по этому лесу… внутри призмы… чувствовать себя молодым и здоровым… и ни о чем не думать.

…

Вспугнули спящего оленя.

Олень вскочил, посмотрел на нас сердито, пробормотал короткое немецкое ругательство (клянусь!), помотал грандиозными ветвистыми рогами и прыгнул… приземлился метрах в двадцати от нас и умчался как скорый поезд.

Миновали еще один овраг. На дне его протекал ручей. Когда я его перепрыгивал, мне показалось, что снизу, из кристальной глубины на меня смотрит знакомое женское лицо. Наваждение.