Читаем Фабрика ужаса полностью

Место неплохое… до Цоо и Кудама — рукой подать, театры, квартплата приемлемая… Западный Берлин… вроде тихо… только воняет тут, в этой комнате, как-то особенно… изуверски мерзко.

Принюхался еще раз… и вспомнил, что так пахнет. Не похороненные мертвецы.

Наконец-то до меня дошло, почему элегантный маклер сюда и заходить не захотел… брезговал, сволочь, а меня послал осматривать квартиру.

Позже прочитал где-то, что ТАК квартира воняет, только если в ней кто-то умер и долго лежал и разлагался. Полгода или дольше. Тогда насквозь прованивают и стены, и пол, и потолок… и запах этот невозможно уничтожить никакими ремонтами.

Стал гадать — был мертвец мужчиной или женщиной.

Мужчиной. Потому что к трупному запаху тут примешивался еще и табачный. Табак он покупал дешевый, гадкий… Женщина такой курить не будет.

Значит, жил-был какой-то немец. Может быть, бывший солдат Вермахта. После войны водитель автобуса. Или крановщик. Технолог с фабрики Сименс. Или зазывала из публичного дома на Кудаме…

Вышел на пенсию. Весь день сидел дома, курил, смотрел футбол и пил пиво. Одинокий, старый и никому не нужный. Потом ослеп. Умер. Может быть, упал, сломал бедро или позвоночник и так не смог позвонить в скорую. Так и лежал, скрючившись.

А единственный его сын ему никогда не звонил, никогда его не навещал (ага, вот и «брошенный отец», никуда не убежать от Стивена Кинга). Потому что папаша его только орал на него, избивал мать, пьянствовал и гулял на стороне. Соседи к нему не заходили, они и сами были такими же как он никому не нужными стариками и старухами.

И труп лежал и лежал. В жутком черном углу этой самой комнаты.

Крысы его грызли. Кровь растекалась в разные стороны. Отсюда и багровые разводы.

Пенсию мертвецу переводили на счет в банке автоматически. Автоматически и снимали с его счета квартплату и прочие платежи. Через полгода запах у входной двери стал невыносимым, соседи в полицию позвонили. Полиция выпилила замок, открыла дверь и обнаружила труп. Тело забрали и сожгли. Мебель и прочее барахло поскорее выкинули…

Проводить дорогостоящий ремонт фирма-владелец квартиры не захотела. Решили пустить сюда жить какого-нибудь бедного жильца, который бы сам отремонтировал помещение… авось запах потихоньку и выветрится… Тогда можно будет и квартплату поднять… «Даем гарантию, жить у нас вам очень понравится»…

Опять попал в ловушку. Сколько уже их было тут, на прекрасном Западе. Не хочу перечислять. Глупая лошадь.

Решил уйти домой прямо сейчас. Ночью.

Но все ворочался на матрасе… никак не мог заставить себя встать… и убраться отсюда. Хотя и воняло нестерпимо и даже начало казаться, что чертов мертвец все еще лежит там, в темном углу. Как черный мешок.

Даже глухие его стоны услышал.

Сейчас он встанет и похромает ко мне… роняя на нечистый пол свои внутренности…

На голове его шлем с огненно-красным гребешком… в левой руке меч.

…

Как раз тогда, когда я решительно скинул с себя одеяло… ко мне постучали.

Нет, не во входную дверь… а в балконную.

В обманчивом лунном свете я разглядел фигуру человека.

Кто это? Вор?

Вор стучать не будет, а разобьет стекло и влезет. Значит, не вор.

А может быть, все-таки вор, проверяет, есть ли кто дома…

Привидение, мертвец, вампир, оборотень или еще какой-нибудь выходец с того света?

Не верю в привидения. Да и зачем духу стучать — он же может войти и сквозь стену.

Встал, завернулся одеялом и, стараясь не смотреть в темный угол, которого боялся куда больше балконного посетителя, подошел к двери…

На балконе стояла бомжиха. Грязная, страшная, в отвратительной одежде…

Старая или молодая — не разобрал.

Как она забралась на балкон четвертого этажа? Забралась. И барабанила в стекло. Настойчиво, но не очень громко.

Что мне было делать? В полицию звонить не хотелось.

Открыл балконную дверь.

Женщина, ни слова не говоря, проскользнула в квартиру… как собака или лисица…

И тут же кинулась в туалет.

А я сел, как был, в одеяле, обратно на матрас. Не удержался, посмотрел в темный угол. Никого там не было… только багровые разводы на почерневшем линолеуме, казавшиеся в лунном свете перламутровыми.

…

Я слышал, как она мылась… потом стирала белье. Минут через сорок вышла… в ужасной черной куртке на голое тело. Босая. Постиранное белье развесила, как могла — в туалете и на дверях.

Села рядом со мной… спросила хриплым, низким голосом:

— Ты кто?

Я назвал себя.

— Сигареты есть?

— Нет.

— Мартин где?

— Он что, тут жил?

— Жил. Где мебель, вещи?

— Не знаю. Выбросили, наверное. Я — новый жилец. А ты кто?

— Я Магда.

— Ты бездомная?

— Да, но прописана — тут.

— Мне маклер сказал, квартира сдается.

— Пусть твой маклер сам себя в жопу…

— Как ты влезла на четвертый этаж? Почему снизу не позвонила? Я бы открыл.

— Я звонила, звонок не работает. Пожрать у тебя есть что?

— Ничего нет. Кофе есть горячий. Сладкий. На, пей.

Магда жадно выпила мой кофе. Я наконец разглядел ее лицо. Худое как смерть.

Страшное, измученное, злое лицо. Наверное колется. А чтобы деньги заработать — проституирует.

— Хочешь палку кинуть? Дай двадцатку и вперед. В любую дырку.

— Нет, не хочу. А двадцатку дам тебе и так.

— Богатый?