— Напрасно вы так, сударь… Не очень-то он на девчонку и похож.

Мгновение царила тишина… а потом Ингвар вспыхнул гневным румянцем, а Алексей раскашлялся, маскируя сдавленным кашлем вовсе не зловещий хохот.

— Она тут! — вовсе не веселясь, глухо выдохнул Бабайко и кинулся к выходу. — Тут, в доме! Шукайте ее! Пошлите когось до його батька… — Он небрежно, кажется, потеряв всякий интерес, сунул сверток с Митиным шейным платком сторожу и выбежал за дверь. — Та шукайте!

Алексей развернулся на каблуке, эффектно взметнув полы автоматонного плаща — и вышел следом.

Глава 39. Путы долой!

— Я вовсе не похож на девчонку! — прошипел разъяренный Ингвар.

— Тихо вы! — успел шикнуть на него Митя.

— Та я сам схожу — хочу в рожу пану полицмейстеру подывыться, — донесся из распахнутой двери голос сторожа.

— Бовдур! — яростно выдохнул Бабайко. — А кто девку шукать будет? Мертвяки? Ее треба найти! Якщо житы хочете!

— Что за девчонка и что в ней такого? — раздался требовательный голос Алексея и тут же дверь захлопнулась.

«Вот и я б хотел знать», — подумал Митя.

— Вы опять врали! — ненавидяще процедил Ингвар. — С вами была девочка, вы с ней убежали, когда… когда отдали меня мертвецам!

— Та самая девочка, которую вы только что выдали хозяевам мертвецов? — задумчиво поинтересовался Митя.

— Не равняйте меня с собой! — взвился Ингвар. — Я всего лишь хотел их напугать! — в голосе его промелькнуло сомнение. — Она ж… она же убежала, верно?

— Когда меня тащили сюда, была рядом, — холодно сообщил Митя. — Наверное, прячется в доме.

— Зачем бы ей это понадобилось? — воинственно вопросил Ингвар.

— Увы, но меня о своих планах она не уведомила.

Митя откатился в сторону, оперся плечом на бревенчатую стену, с трудом поднялся и поковылял к связанному Ингвару.

Тот с явным недоумением глядел как Митя приближается к нему. Едва снова не свалившись на Ингвара из-за связанных за спиной рук, Митя плюхнулся рядом.

— Э… чему обязан? — пробормотал Ингвар, на всякий случай пытаясь отползти подальше.

— Нет-нет! — Митя торопливо вытянулся рядом, подсовывая связанные запястья Ингвару под самый нос.

— Уберите от меня эту грязную тряпку! — возмущенно пропыхтел тот.

— А как же вы будете ее грызть? — невозмутимо поинтересовался Митя.

— Вот еще недоставало! Не буду я это грызть!

— Полагаете, будут кормить… перед смертью? — не удержался от реплики Митя. За спиной раздалось гневно-непримиримое сопение, и Митя тяжко вздохнул: ну ясно, без уговоров никак не обойтись. Что ж, второе после элегантного жилета оружие светского человека — умение говорить… и договариваться. — Ну что мы с вами все собачимся, Ингвар?

— Я, сударь, не собачусь, ибо не собака. Никак не собака! — злорадно бросил тот.

«Ты просто наглый немецкий колбасник — немногим лучше тех свиней, из которых эту колбасу делают!»

Митя порадовался, что лежит к Ингвару спиной — хоть за выражением лица следить не надо! Голос его звучал по-прежнему увещевающе-мягко:

— Возможно, мы оба совершили ошибки…

— А, так вы по ошибке бросили меня в котловане и удрали на моей паро-телеге? Просто захотелось прокатиться перед сном? Даже не попытались помочь!

— Попытался… Теперь жалею — хоть бы не зря все это сейчас выслушивал! — потеряв всякое терпение, рявкнул Митя. Со вторым оружием светского человек пока выходило плохо — хотелось просто дать Ингвару чем-нибудь тяжелым по голове! — Нас убьют: и меня, и вас! И моего отца — уж не думаете ли вы, что мой шейный платок забрали постирать? Бабайко заманит отца в ловушку… а если вы не совсем уж безразличны своему старшему брату, — не удержался он от шпильки, — то и Свенельда Карловича вместе с ним.

— Не посмеют… — неуверенно пробормотал Ингвар. — Четырех человек убить… да этот Бабайко обычнейший деревенский лавочник, а не разбойник с большой дороги!

— Двоих убить они уже посмели, — напомнил Митя. — Да и убивать ведь не сам Бабайко будет, а мертвяков натравит.

— Откуда у него такая власть над мертвяками? Он же не кровный Мораныч!

Митя заскрежетал зубами. Вот если сейчас хорошенько дернуть головой назад, попадет он Ингвару по носу? Чтоб тот кровью захлебнулся, зануда германская!

— Отец разберется, — тратя все душевные силы на ровный тон, ответил Митя. — Если мы отсюда выберемся, конечно же. Мы с вами нынче в одной лодке, Ингвар.

— Ну хорошо, хорошо… — буркнул Ингвар. — Но почему это я должен ваши веревки грызть? Вы тоже можете перегрызть мои!

О Боже Всевышний и Великие Предки, дайте терпения!

— Потому, что вы связаны весь, целиком… да еще и явно не одной веревкой, а мне связали только руки.

— Понимали, что от вас никакой опасности! — немедленно возрадовался Ингвар.

— Да, после удара по голове, — невинно согласился Митя. А вот не станет он понимать немецкий колбасный сарказм, не станет, и все! — Решайтесь же, Ингвар! — И, тяжко вздохнув — на что только не приходится идти, чтоб выжить! — добавил в голос трепетной искренности: — Без вас мне не выбраться!

— Ладно уж… чего там… действительно…