Читаем Exodus Dei полностью

Сахке ждал их на окраине города. Хотя дети у рагцев рождались почти одновременно, по традиции сын, появившийся на свет третьим, считался самым слабым и мягким, ведь он проиграл в борьбе за первородство (из-за чего младших даже называли старинными уменьшительными формами имен на "-е"), — и Сахи был как раз таким. Чувствительный и нервный, он нашел себя в уединенной работе на сейсмографе при Шелезской энергостанции, приемлемо зарабатывал, писал какую-то музыку и собирался вовсе обойтись без потомства, против чего Фабрис, не слишком горевший воспитывать внуков, не возражал. История с угоном, вылившимся в задержание военными и допрос в Замеке, вывела его из равновесия, а слова отца и вовсе повергли в панику.

— Пап, да что ж такое-то?!

— Сахи, садись, мы летим в космопорт, Дари уже там, у Мари.

— Дедушка, родной, это какой-то кошмар, что происходит?!

— Здравствуй, мой маленький, залезай ко мне, я тебя обниму.

Фабрис опасался, что распереживавшегося сына придется затаскивать в транспорт силой, но того буквально вдуло с улицы в объятья деда. Деревья вокруг пригнулись к земле, транспорты в воздухе резко снизили высоту, некоторые ударились об землю, семью Линдке сквозь раскрытые входы ударило мощным порывом ветра.

— Сын, сверху, — коротко сказал Алве, Фабрис, закрыв оба левых входа накренившегося транспорта, включил верхний обзор. Отец, как всегда, ориентировался мгновенно и сразу же понял, в чем могло быть дело. На Замек с неба слишком быстро для свободного падения спускался работающий телепорт, бешено вращаясь вокруг оси.

— Додумались, — бросил Алве, зажимая рот и так задохнувшемуся от ужаса Сахи. — Кольцо как оружие. Мы можем?

— Боюсь это перевернуться пап, нельзя. Мимо нас пока это падает. Но сразу, как это ослабнет, взлетим. Сахи не придуши.

— Не кричи, малыш, я же рядом, — жестко сжимая одной рукой голову внука, другой Алве гладил его по волосам. Так же, как воспитывал его на декретном сроке.

Не успели улететь до появления телепорта — плохо. Успели подобрать Сахке — хорошо. Не успели подняться — и плохо, потому что с таким нисходящим потоком они тут же воткнутся в землю, и хорошо, потому что уже бы воткнулись в землю, а так транспорт крепко за нее держался. Телепорт летит скорее к центру Замека — хорошо, не заденет их, но вот то, что он дергается в небе из стороны в сторону, словно что-то в нем сломалось…

— Плохо, — заключил отец. — Хесартим оценил движение, плюс-минус здесь. Или подниматься, или бежать по ветру.

— Сахи осилишь?

— В доспехах — и тебя.

— Это я сам, пап.

— Сахи, сейчас мы немножко поплаваем. Задержи дыхание.

Совет пригодился и Фабрису. Открыв все четыре входа одновременно, он выскользнул из транспорта с ускорением от толкнувшего в спину ветра. Ветер бил и в лицо, пытался прорваться в легкие, царапал кожу и застилал глаза пылью, листьями, мелким мусором. Алве с внуком на спине был уже впереди; отталкиваясь от земли, он огромными скачками удалялся от места встречи. Фабрис же не столько бежал, сколько пытался не упасть в давившем сверху воздушном потоке. В какой-то момент последовал особенно сильный толчок, а затем Линдке взлетел в небо под чудовищный грохот.

Он уже упал обратно, а грохот все длился и длился, и Фабрис ничего не мог делать, кроме как зажимать уши руками, уговаривая себя не бояться. Линдке не понимал, сидит он или лежит, а если лежит, то на боку, животе или спине. Возможно, его перекатывало по взбесившейся земле, возможно, он потерял какие-либо органы и теперь умирал. Невыносимый звук и вибрация поверхности слились воедино и растворили в себе разум бывшего старшего аналитика МВД.

Прежде всего Фабрис понял, что выжил. Шум и тряска прекратились, в долгое беспамятство он, кажется, не впадал, руки-ноги чувствовал, все болело. Скорее всего, отключился слух, но зрение пришло в норму, и, протерев глаза, Линдке попытался оглядеться. Его засыпало землей на неком холме, вокруг которого лежали парковые деревья, поверхность под ними шла глубокими трещинами, из одной торчал служебный транспорт ЭСБ. К транспорту бежала, размахивая рукой, странная фигура.

Это отец, у него на спине Сахи, транспорт наш, наконец уразумел Фабрис, и сразу понял жест Алве — тот вращал поднятой вверх прямой рукой, то есть просил развернуться и посмотреть на что-то в небе. С трудом поменяв положение тела, Линдке увидел, что на самом деле сидит на склоне целой горы из перемешанной с камнями почвы. Телепорт не лег плашмя, как падал, а в последний момент повернулся на ребро и воткнулся в поверхность примерно до середины, взрытая им земля осыпалась сейчас на гравитационный диск и исчезала. Фабрис снова посмотрел на отца. Теперь Алве вращал ладонью перед грудью, что означало "живет тот, кто вертится", и в данном случае речь шла не о метафоре. Ноги слушались плохо, бежать Линдке явно не мог, поэтому ему пришлось кое-как вытянуться и покатиться вниз по склону, одной рукой накрыв лицо, другой — затылок, чтобы уберечься от острых камней.