Собеседники приходят к выводу, что Бульке со стороны колодников ничего не угрожает, забыв о снятии ошейника в эпизоде Мирной Жизни, точнее Втягивания в Опасность: «Нет, в ошейниках не велят бить», причем а) к этому моменту само наличие носителя опасности и его природа вполне осознаны (в отличие от других разобранных случаев, где запоздание так или иначе мотивировано незаметностью носителя опасности), а неправильное осмысление имеет место лишь в отношении нацеленности:

сюжеты типа «Репка», «Курочка-ряба», роль неудач и ложных версий в детективной новелле, безуспешные старания многих людей вернуть эфесскую матрону к полноценной жизни в новелле Петрония, а также конструкции типа «Осел останется ослом, / Хотя осыпь его звездами».

Так, если бы в А вместо словесных советов и спуска шлюпки на корабле догадались сразу же воспользоваться пушкой, то можно было бы остановить Катастрофу раньше, не рискуя попасть в детей.

(41) Неадекватная Деятельность сама по себе содержит каузальный механизм, усугубляющий опасность.

Напомним, что началу Катастрофы («Вдруг зашумела машина») предшествовало Втягивание в Опасность («Они <…> пошли через рельсы»). Следующее за началом Катастрофы звено сюжета («Старшая девочка побежала назад, а меньшая – перебежала через дорогу») является СОВМ двух противоположных функций. С одной стороны, уход с рельсов создает ОТК-ДВ к очередной фазе Усиления Опасности – возвращению маленькой девочки на рельсы, под колеса надвигающегося поезда, т. е. взаимному сближению жертвы и носителя опасности. С другой стороны, это очередное звено в процессе Втягивания в Опасность (первым было вступление на рельсы): жертва дистанцируется от потенциального защитника, благодаря чему пространство четко расчленяется на две зоны.