Читаем «Евросоюз» Гитлера полностью

Все бы ничего, но с конца 80-х годов по Аахену поползли слухи, что профессор вел двойную жизнь. Вначале возникли подозрения, что Ганса Шверте в действительности звали по-другому. Затем возникла версия, что в прошлом он был эсэсовским офицером. Эта своеобразная кампания достигла апогея к 1993–1994 годам. Все разрешилось 28 апреля 1995 года, когда группа голландских журналистов в передаче «Брандпунт» («Фокус») представила неопровержимые доказательства, что Ганс Шверте в своей «прошлой жизни» действительно был офицером СС. И не просто офицером СС, а членом персонального штаба рейхсфюрера СС, высокопоставленным сотрудником «Наследия предков» хауптштурмфюрером Гансом Шнайдером. И какая злая ирония судьбы! Почтенный профессор, отвечавший за научные контакты с Нидерландами, в свое время «работал» на оккупированных голландских территориях. Главное обвинение в его адрес в основном сводилось к тому, что именно Ганс Шнайдер участвовал в отправке медицинской аппаратуры из университета города Ляйден в лагерь Дахау, где над заключенными проводились бесчеловечные эксперименты. Все эти факты всплыли донельзя «не вовремя», в Германии готовились отметить 50-летие окончания Второй мировой войны, а в университете Аахена ожидали прибытие голландских профессоров. Не надо быть пророком, чтобы догадаться – отношения между землей Северный Рейн – Вестфалия и Голландией резко охладели.

Однако грандиозного скандала не получилось. Видимо, у Шверте-Шнайдера были высокопоставленные покровители, сообщившие о готовящемся разоблачении. Только этим можно объяснить то, что буквально накануне выхода телевизионной передачи в эфир Шверте-Шнайдер «пришел с повинной». В итоге вместо многозначительных вопросов голландская телевизионная передача закончилась оглашением факса, присланного германским политиком Йоханнесом Рау (тогда еще не президентом ФРГ). В 70-е годы Рау был премьер-министром земли Северный Рейн-Вестфалия и именно ему был обязан политическим взлетом Ганс Шверте, в течение нескольких лет занимавший пост министра науки этой земли. В письме Рау в частности говорилось: «Теперь, когда я узнал, что профессор Шверте изменил свою личность и скрыл настоящее имя, я и как человек, и как бывший премьер-министр чувствую себя в высшей мере растерянным и обманутым… Мне стыдно, что некто, когда-то пребывавший в оккупированных Нидерландах в качестве офицера СС, был назначен мною в 1974 году в качестве ответственного за контакты с Голландией и Бельгией. Я лишь могу попросить прощения за столь предосудительные поступки». Аналогичные извинения принесла занимавшая на момент разоблачения пост министра науки земли Северный Рейн – Вестфалия Анке Брунн. Для этого ей пришлось пригласить генерального консула Нидерландов. Несколько позже она повторила все те же извинения, но уже на голландско-германском симпозиуме, который проходил 8 мая 1995 года в Аахене.

Прежде чем рассмотреть случай Шверте-Шнайдера в контексте разработки идеи «объединенной Европы», хотелось сказать несколько слов о том, как эсэсовский офицер превратился в гражданина без преступного прошлого. Кем же был Шверте-Шнайдер?

Его вторая жизнь началась на руинах послевоенной Германии, которую он пересекал на самом обыкновенном велосипеде. В его сумке лежало 3 тысячи марок, и он старательно изображал из себя освобожденного военнопленного. Его покровители старательно позаботились о том, чтобы создать ему алиби. В документах, оставшихся в элитном пригороде Берлина – Далеме, значилось – хауптштурмфюрер СС Ганс Шнайдер погиб 26 апреля 1945 года. Подробностей его гибели никто не знал, да они собственно были и ни к чему – в конце войны люди гибли и пропадали тысячами. А Шнайдер, оставаясь в живых, прощался со своей прошлой жизнью.

Ганс Эрнст Шнайдер родился 15 декабря 1909 года в Кенигсберге. После получения аттестата зрелости, в 1928 году он продолжил обучение в университете родного города. Среди изучаемых им предметов значились: история немецкой литературы, история искусств, театроведение, философия, этнография и древняя история. Несколько семестров он обучался в университетах Берлина и Вены. В июне 1935 года он сдал кандидатские экзамены и приступил к работе над диссертацией.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Фронтовые разведчики
Фронтовые разведчики

«Я пошел бы с ним в разведку» — говорят о человеке, на которого можно положиться. Вот только за время, прошедшее с войны, исходный смысл этой фразы стерся и обесценился. Что такое настоящая войсковая разведка, чего стоил каждый поиск за линию фронта, какой кровью платили за «языков» и ценные разведсведения — могут рассказать лишь сами полковые и дивизионные разведчики. И каждое такое свидетельство — на вес золота. Потому что их осталось мало, совсем мало. Потому что шансов уцелеть у них было на порядок меньше, чем у других фронтовиков. Потому что, как признался в своем интервью Ш. Скопас: «Любой фильм ужасов покажется вам лирической комедией после честного рассказа войскового разведчика о том, что ему пришлось увидеть и испытать. Нам ведь очень и очень часто приходилось немцев не из автомата убивать, а резать ножами и душить руками. Сами вдумайтесь, что стоит за фразой "я снял часового" или "мы бесшумно обезвредили охрану". Спросите разведчиков, какие кошмары им снятся до сих пор по ночам…» И прежде чем сказать о ком-то, что пошли бы с ним в разведку, спросите себя самого: а сами-то вы готовы пойти?

Артем Владимирович Драбкин

Детективы / Военная документалистика и аналитика / Военная история / История / Военная документалистика / Cпецслужбы
Повседневная жизнь вермахта и РККА накануне войны
Повседневная жизнь вермахта и РККА накануне войны

Насколько Красная Армия была готова ко Второй мировой войне? Военное и политическое руководство СССР озаботилось этим еще за 9 дней до нападения Германии на Польшу, когда уже всем было ясно, что Европа на пороге больших военных потрясений и что Советскому Союзу не избежать быть втянутым в эти события.Второй доклад, более развернутый, датирован 23 октября 1939 года, когда уже под ударами вермахта за месяц пала Польша и все пребывали в шоке от столь стремительного проигрыша войны, польской армией, считавшейся довольно-таки сильной. Очевидно, под впечатлением событий сентября 1939 года Сталин был встревожен и потребовал более подробного доклада.Приводятся письменные доклады наркома обороны Маршала Советского Союза К. Е. Ворошилова в Центральный комитет ВКП(б) о положении дел в Красной Армии и перспективах дальнейшего строительства армии, сделанные им в августе и октябре 1939 года. В какой-то мере это было выполнено, и в каком состоянии Красная Армия встретила войну? Несмотря на то, что к маю 1940 года было сделано крайне мало, автор утверждает, что войска в СССР обучали не только наступательным действиям, но и правильному ведению оборонительных боев.

Юрий Георгиевич Веремеев

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное