Моше был потрясен и обвинением себя в узурпации власти, и тем, что к Кораху примкнули 250 «начальников общины». Он молча пал ниц в молитве, а когда поднялся, то попросил Кораха и его сторонников прийти на другое утро. Тогда Б-г покажет, кого Он хочет видеть вождем Израиля.

На следующий день Корах вместе со своими союзниками из колена Реувена – Датаном и Авирамом – встали у Шатра откровения. Моше, теперь полный уверенности, сообщил собравшейся толпе: «Если смертью всякого человека умрут они… то это не Г-сподь послал меня». Моше едва кончил говорить, как «расступилась земля под ними. И раскрыла земля уста свои, и поглотила их и домочадцев их, и всех людей Кораха, и все имущество. И сошли они… живыми в преисподнюю, и покрыла их земля, и исчезли они из среды общества» (Бемидбар, 16:29, 32–33).

Выражение «все люди Кораха» явно относится к его сообщникам, а не родным: сыновья Кораха не присоединились к мятежу и потому не были наказаны. Мало кто отдает себе отчет в том, что один из величайших еврейских вождей и пророков Шмуэль – прямой потомок Кораха (I Хроник, 6:18–28). Представьте, как если бы американцы однажды избрали прямого потомка убийцы Авраама Линкольна своим очередным президентом.

В еврейской традиции Корах стал символом непримиримого оппортунизма. Он – выходец из именитой семьи и не видит причин, почему руководить Израилем должны именно Моше и Аарон, а не он. Именно такое недовольство и безграничная зависть, видимо, и подняли его на мятеж.

29. Валаамова ослица (Бемидбар, 22)

^{«Народ, который живет отдельно». (Бемидбар, 23:9)}

Самое знаменитое животное в Библии, не считая змея, соблазнившего Хаву, – это говорящая ослица пророка Бильама, которая яснее увидела ангела Г-сподня, чем сам пророк.

Нееврей Бильам (Валаам) мог стать одним из величайших Б-жьих пророков. Но вместо того чтобы поставить свой дар Ему на службу, Бильам продал его тем, кто больше заплатит.

Царь моавитян Балак испугался идущих через пустыню израильтян и послал Бильаму щедрые дары, чтобы тот проклял израильтян. Пророк выехал на следующее же утро. По дороге его ослица увидела «ангела Г-сподня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке», и прижалась к ограде. Рассерженный Бильам стал бить ее. Когда ослица попыталась продолжить свой путь, ангел вновь встал перед ней, пока наконец животное не легло на землю. Бильам снова бьет ослицу.

Тут и последовал самый, если вдуматься, жуткий диалог в Библии: «Отверз Г-сподь уста ослицы, и сказала она Бильаму: «Что сделала я тебе, что ты бил меня уже три раза?» Бильам, не очень удивленный словесным протестом ослицы, отвечает: «За то, что ты издевалась надо мною; если бы у меня в руке был меч, то я теперь же убил бы тебя».

«И сказала ослица Бильаму: не я ли твоя ослица, на которой ты ездил издавна и до сего дня. Имела ли я обыкновение так поступать с тобой? И сказал он: нет».

Тогда Б-г открыл глаза Бильаму, и он увидел ангела, стоявшего перед ним с обнаженным мечом. Ангел упрекнул Бильама за то, что тот бил свою ослицу, и пророк – понимая, как сильно Б-г противится его намерению проклясть израильтян, – пытается успокоить его: «Если это не угодно в глазах твоих, то я возвращусь». Ангел разрешает ему продолжить путь, но с условием: «Лишь то, что я говорить буду тебе, ты говори».

К концу дня царь моавитян по праву чувствовал себя обманутым. Вместо проклятий израильтянам Бильам произносил им одно благословение за другим. «Проклясть врагов моих взял я тебя, – набросился царь на Бильама, – а ты вот (вместо этого) благословляешь (их)». Но все напрасно: «Не видел я нечестия в Яакове, – пояснил пророк, – и не усмотрел зла в Израиле».

Одно из Бильамовых видений израильского стана было так прекрасно, что стало постоянной частью еврейского Б-гослужения: Ма тову оѓалеха, Яаков! – «Как прекрасны шатры твои, Яаков!»

Другое его описание евреев: «Вот народ отдельно живет и между народами не числится», – точно отразило ту парадоксальную роль, которую евреи сыграли в истории: активные участники в делах мира сего, они одновременно и исполнители совсем иного замысла, посланцы Всевышнего.

Несмотря на все красноречие Бильама, самый замечательный участник этой истории – его говорящая ослица. Еврейская традиция гласит, что она умерла тотчас после этого, чтобы люди не говорили: «Вот животное, которое говорило» и не сделали ее объектом своего поклонения.

30. «И никто не знает погребения его до сего дня»

^{(Дварим, 34:6)}

Последние двенадцать стихов Торы описывают смерть Моше (Дварим, 34). Он восходит на гору Фасги / Писга, возвышающуюся над Израилем. «Вот страна, – говорит Б-г, – о которой я клялся Аврааму, Ицхаку и Яакову, сказав: «Потомству твоему дам ее». Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но туда не перейдешь» (см. «Моше»).