— Я не отрицаю, что имеются противоречия, скажет он. Вообще, в нашей программе намечены только основные линии наших стремлений. Многое надо будет улучшить, многое приспособить к практике. При этом, может быть, окажется, что и современный хозяйственный порядок сам по себе не так уже плох. Может быть, благодаря ряду улучшений, он станет вполне хорошим. Может быть, современный порядок подобен человеческому организму, который сам по себе здоров, имеет руки, ноги, сердце, легкие и мозг, но он отравлен. В него вспрыснули сильный яд, разгуливающий по его сосудам и дающий себя чувствовать везде: и в сердце, и в дыхании, и в походке.

В немецком общественном организме яд этот — евреи. Не важно, что они составляют незначительное меньшинство. Яд не взвешивается килограммами, достаточно двух грамм, чтобы испортить функции всех органов. Кто знает: может быть, биржа вовсе уже не такой плохой орган в хозяйственном организме, может быть, и «процентное хозяйство» может считаться вполне хорошим и правильным. Но чтобы можно было судить об этом, надо раньше всего органы эти освободить от яда — передать из функции в настоящие немецкие руки, посмотреть, как они действуют при притоке настоящей, не фальшивой крови. Поймите меня: еврейский вопрос не придаток к другим пунктам нашей программы: он квинтэссенция нашей программы.

А суть дела не в том, что евреи эксплуатируют немецкий народ, как наивно говаривали в старину. Если бы евреи были добросердечны, как ангелы, если бы они отдали весь свой доход государству или немецким беднякам, это бы не изменило факта: в их природе лежит фальшь, все они делают не по-нашему, а иначе, криво и фальшиво, и каждая вещь, которая сама по себе может быть, и неновая, как биржа и проценты, в их руках превращается в кривду. Это центральный пункт нашей программы. Если в вашей крови есть яд, не спрашивайте, почему у вас болит голова или почему выпадают зубы или почему глаз не видит, или язык заплетается, или же дети рождаются калеками: избавьтесь от яда.

Это, я верю, настоящий смысл гитлеровской идеологии. Немцы могут быть кем угодно, но они любят систему и не любят бестолочи. Когда мы видим, что у них вдруг произошло сильное движение по программе довольно бестолковой, мы должны понять, что под этим хаосом находится доля системности. Систему создают двумя путями: или ткут планомерно сеть, черточек, где одна точно пригнана к другой, или же не заботятся о взаимной зависимости всех пунктов, а указывают на корень — корень всех бед и мук: для системы это достаточно.

Нет, так легко отделить юдофобство от остальной гитлеровской идеологии, уговорить себя, что может быть наци будут делать «свое дело» и забудут про нас — это значит: слишком много оптимизма. Вполне возможно, что Гитлер скоро падет — дай Бог — возможно, что не он, не его помощники, хотя они и не дураки, не обладают способностями формулировать, во всем ее гигантскую проблему, которую они возбудили. А проблема гигантская. Для нас, евреев, в первый раз так выпукло становится вопрос о нашей галутном существовании: возможно ли осудить и уничтожить наше влияние на экономическое.

1934 г.

Судьбы еврейства

Германский крестовый поход против евреев — самое важное и серьезное, что, произошло в нашей народной жизни за целый ряд поколений. Это так важно и так значительно для нашей мировой будущности, что вероятно изменятся позиции различных направлений еврейской общественности, и, прежде всего перемена произойдет в среде сионистского движения. Мы все ощущаем — некоторые еще пока несознательно — какими незначительными кажутся теперь различные наши проблемы, которые еще месяц тому назад стояли в центре дискуссии и могли бы занять первое место на ближайшем сионистском конгрессе. Все теперь отодвигается на задний план событиями в Германии.

Мне пишет друг из Парижа: «Нужно понять, что здесь идет речь не о германских евреях, а о борьбе в мировом масштабе за мировой принцип. Германское правительство, поддерживаемое половиною германского народа, в то время, как вторая половина хранит молчание, — хочет дать миру пример того, как можно в XX веке восстановить гетто в самом буквальном смысле этого слова, порожденного средневековьем. Если это ему удастся, то в центре цивилизованного мира будет стоять великая держава, которая третирует евреев, как прокаженных, и при этом не теряет своего престижа в глазах мира, остается членом Лиги Наций и рассматривается всеми народами, как полноправный член этой Лиги. Какое магнетическое действие оказал бы такой перманентный пример на темные силы в других странах?