Читаем Еврейская мудрость полностью

Рабби Иоханан, который более других Раввинов отличался здравым смыслом, не пытается здесь быть излишне скромным и не богохульствует. Он просто отмечает забытую нами истину: большинство из нас боится других людей гораздо сильнее, чем Бога. Когда мы собираемся неправильно поступить или нарушить ритуальный закон, мы стараемся убедиться, что об этом не узнает никто из людей, но забываем, что Бог увидит это в любом случае. Если бы люди боялись Бога так же, как друг друга, никто не совершал бы плохого.

Во время той же встречи Рабби Иоханан рассказал о своем страхе предстать пред Судом Всевышнего, «которого нельзя смягчить льстивыми речами или подкупить взяткой» (Вавилонский Талмуд, Брахот 26).

Бойся лишь двух вещей: Бога и тех, кто Его не боится.

Идишский проповедник начала двадцатого века Иуда Лейб Лазеров

Последняя мысль

Если Бог – не важнее всего, то Он вообще не важен.

Абраhам Иешуа Гешель (1907–1972), «Поиск Бога»

43. Является ли бог основой морали?

Проблемой девятнадцатого века была смерть Бога. Проблема двадцатого века – в смерти человека.

Эрих Фромм, «Нормальное общество»

Популярным аргументом против религии является тот факт, что во имя веры было совершено множество злодеяний. Но редко замечают, что два самых жестоких в истории человечества общества – нацистское и коммунистическое – были обществами воинствующего атеизма. Гитлер объявил своим жизненным предназначением разрушение «тирании еврейского Бога», а в Советском Союзе все семьдесят три года религия была запрещена.

Мысль о «смерти Бога», на которую указывает Фромм, была впервые высказана Фридрихом Ницше, философом конца девятнадцатого века. Примерно в это же время Достоевский написал в «Братьях Карамазовых»: «Если Бога нет, то все дозволено».

С точки зрения иудаизма вывод Достоевского очень логичен: если нет Бога, то кто может мне что-нибудь запретить? До сих пор на вопрос: «Почему Гитлер не прав?», вы найдете лишь один действительно убедительный ответ: «Потому что так сказал Бог».

Бертран Рассел, философ-атеист, живший в нашем веке, очень хорошо осознавал опасность субъективной нравственности, независимой от Бога: «Я не знаю, как опровергнуть аргументы в пользу субъективности этических ценностей. Но мне трудно поверить, что жестокость недопустима лишь потому, что я так решил».

Хотя Рассел дожил до девяноста лет, он так и не смог найти другие основания для осуждения жестокости, кроме того, что жестокость ему просто не нравится. К сожалению, многим людям она даже очень нравится.

* * *

Философ спросил Рабби Реувена: «Кто самый ужасный человек на свете?»

«Тот, кто отрицает Создателя».

«Почему?»

Рабби ответил: «Чти отца своего и мать свою; не убий; не укради; не лжесвидетельствуй против ближнего своего… Эти законы можно отвергнуть, лишь отвергнув их источник (Бога)».

Тосефта, Шавуот 3:6

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Этика Спинозы как метафизика морали
Этика Спинозы как метафизика морали

В своем исследовании автор доказывает, что моральная доктрина Спинозы, изложенная им в его главном сочинении «Этика», представляет собой пример соединения общефилософского взгляда на мир с детальным анализом феноменов нравственной жизни человека. Реализованный в практической философии Спинозы синтез этики и метафизики предполагает, что определяющим и превалирующим в моральном дискурсе является учение о первичных основаниях бытия. Именно метафизика выстраивает ценностную иерархию универсума и определяет его основные мировоззренческие приоритеты; она же конструирует и телеологию моральной жизни. Автор данного исследования предлагает неординарное прочтение натуралистической доктрины Спинозы, показывая, что фигурирующая здесь «естественная» установка человеческого разума всякий раз использует некоторый методологический «оператор», соответствующий тому или иному конкретному контексту. При анализе фундаментальных тем этической доктрины Спинозы автор книги вводит понятие «онтологического априори». В работе использован материал основных философских произведений Спинозы, а также подробно анализируются некоторые значимые письма великого моралиста. Она опирается на многочисленные современные исследования творческого наследия Спинозы в западной и отечественной историко-философской науке.

Аслан Гусаевич Гаджикурбанов

Философия / Образование и наука