Читаем Евреи ислама полностью

С самого начала ислама власти практически единодушны в наставлениях правоверным: «Халифухум» — отличайтесь от них, то есть от неверных, как в одежде, так и в манерах и обычаях⁴¹. А раз мусульмане не могут одеваться как неверные, то и неверные не должны перенимать одежду мусульман или подражать ей. Этот принцип отнюдь не всегда соблюдался строго, но его игнорирование было распространенной жалобой улемов. Даже у обычно спокойного и терпимого Эбуссууда-эфенди[23], главного муфтия Османской империи во времена султана Сулеймана Великолепного, нарушение этого правила вызвало однажды редкий для него всплеск гнева, как можно увидеть в респонсе, цитирующем принятых мусульманских авторитетов:

Ответ: Да. Зимми должны отличаться от мусульман в одежде, верховых животных, седлах и головных уборах⁴².

Ограничения в одежде для зимми были сформулированы на основе ряда различных источников и инспирировались несколькими мотивами. В какой-то мере они, несомненно, сохранили и подтвердили определенные воззрения, имевшие место ранее или ставшие впоследствии общепринятой формой группового дифференцированного самовыражения в одежде. Кроме того, в раннеисламские времена для мусульман в этом содержалось и условие безопасности — так обеспечивалось взаимное распознавание и защита самих мусульман, когда они были крошечным правящим меньшинством. К средневековым временам эта необходимость исчезла, но с продвижением Османской империи в христианскую Малую Азию, а затем в христианскую Юго-Восточную Европу она вернулась вновь.

Наконец, было третье соображение, ставшее более важным и, возможно, доминирующим в последующие века: желание унизить, напомнить зимми об их неполноценности и наказать тех, кто вдруг попытается забыть о своем месте и своем статусе.

Клеймо неполноценности выражалось несколькими способами. Требование, чтобы евреи и христиане, их семьи и их рабы носили верхнюю одежду и головные уборы отличительных цветов, само по себе не обязательно враждебно. Однако установление, чтобы они носили знак особого цвета на одежде, явно имеет в виду унижение помимо дифференциации. То же самое относится и к марокканским правилам, предписывающим, чтобы евреи ходили босиком или надевали соломенную обувь, когда выходили за пределы гетто.

Гораздо большее значение имеют правила, призванные показать и даже подчеркнуть, что зимми не относятся к тем, кто может носить оружие⁴³. Зимми не должен ездить на лошади, а только на осле; он не должен сидеть в обычном седле, а только в дамском, как женщина. И самое серьезное — он не должен носить оружие и потому всегда зависит от милости любого, кто решит на него напасть. Хотя вооруженные нападения на зимми происходили сравнительно редко, всегда сохранялось чувство опасности, а также неполноценности у тех, кому запрещено носить оружие в обществе, где для остальных это нормально. Такое ограничение затрагивало и некоторые другие социальные группы, особенно на Аравийском полуострове, однако зимми были самыми уязвимыми. Они не имели ни права, ни возможности защитить себя даже от таких мелких, но болезненных нападений, как бросок камня — обычное развлечение у детей, о чем существует немало свидетельств из многих мест от ранних времен до современности. Зимми должен был полагаться на государственные власти для защиты от нападения или другого вреда, и, хотя защита, как правило, предоставлялась, это, конечно, не относится к временам волнений или беспорядков. Ощущение угрозы в настоящем и неуверенности в будущем часто присутствует в сочинениях зимми.