Читаем Евреи и Евразия полностью

Заметим, что антисемитская и сионистская версии объяснения роли евреев в современной русско-советской истории, исходят из некоего подразумевания глубинного единства еврейства, единства его исторической рефлексии и воли. Иными словами, налицо тенденция рассматривать евреев не просто как этнос наряду с другим, но как своего рода организацию, партию, орден, лобби и т. д.

Иная версия, напротив, исходит из того, что никакого единства евреев не существует и что как и в случае иных народов каждый еврей выступает в истории обособленно, от своего собственного «я» как личность, которая лишь в фоновом, второстепенном, психологическом смысле определяется этническими факторами (в этом случае сам термин «еврейство», как его понимают антисемиты и сионисты, не имеет права на существование).

Отметая все эти подходы из-за их почти очевидной неадекватности, мы предлагаем иную версию. Если нас не устраивает ни персоналистский подход, ни общегрупповой подход, то есть ни концепция неопределенной множественности, ни концепция сплоченного единства, естественно предположить некоторую промежуточную модель. Имеет смысл говорить о внутренней двойственности евреев, о наличии внутри этого уникального этноса ни одной воли, но двух воль, двух «организаций», двух «орденов», двух центров исторической рефлексии, двух сценариев мессианского пути.

Восточники и западники в рядах еврейства

Известный евразийский автор Яков Бромберг в свое время выдвинул очень похожую идею в своей статье «О еврейском восточничестве». Речь шла о том, что в среде российского еврейства явно различимы две антагонистические группы, представляющие собой полярный психологический и культурный архетип. Одна группа хасидско-традиционалистской ориентации. Для нее характерны мистицизм, религиозный фанатизм, крайний идеализм, жертвенность, глубокое презрение к материальной стороне жизни, к стяжательству и рационализму. В некоторых крайних случаях такой мистический тип еврея переходил от этно-религиозного партикуляризма к универсализму, распространяя идеалы национального мессианства на иные народы. Но кроме ортодоксально религиозный среды тот же самый психологический тип давал, секуляризируясь, пламенных революционеров, марксистов, коммунистов, народников. Причем одна из ветвей мистического еврейства отличалась не просто абстрактным марксизмом, но глубокой симпатией и искренней солидарностью с русским народом, особенно с русским крестьянством и русскими рабочими, т. е. со стихией не официальной, царистской, но коренной, почвенной, донной, параллельной России — России старообрядцев и мистиков, «зачарованных русских странников».

Бромберг объединяет эту хасидско-марксистскую, мистико-социалистическую среду в одну группу — «еврейское восточничество». Это «евразийская фракция» в еврействе. Другой выдающийся историк советского Михаил Агурский приходит к схожему выводу в своей эпохальной работе «Идеология национал-большевизма», где он указывает на истоки столь распространенной в еврейских революционных кругах русофилии, которая была характерна для многочисленных деятелей советского национал-большевизма еврейского происхождения — в частности, для крупнейших идеологов этого течения Исайи Лежнева и Владимира Тан-Богораза. Многие евреи видели в большевизме возможность слиться, наконец, с большим народом, покинуть гетто и черту оседлости для того, чтобы эсхатологически соединить русское мессианство с мессианством еврейским под общей эгидой евразийской революции, уничтожения отчуждающих законов капитала и эксплуатации. Таким образом, крайние круги мистически ориентированных восточно-европейских евреев (от хасидов до саббатаистов) представляли собой питательную среду для большевиков, эсеров и марксистов, и не случайно большинство вождей красных вышли именно из хасидских семей и местечек, охваченных мистическим эсхатологическим мессианским пафосом. Не смотря на всю внешнюю парадоксальность такого сближения между хасидским типов еврейского фундаменталиста и ярыми строителями атеистического большевистского общества была теснейшая, типологическая и психологическая связь, так как и те, и другие принадлежали к «евразийской», «восточнической», мистико-иррационалистической части еврейства.