Читаем Эволюция всего полностью

Как отмечает американский политолог и философ Ларри Арнхарт, Смита можно назвать основателем ключевого принципа либерализма, поскольку он отверг западную традицию, утверждавшую, что мораль должна соответствовать трансцендентному космическому порядку и исходить от «космического Бога», «космического Разума» или «космической Природы». «Вместо этой трансцендентной моральной космологии на основании эмпирической моральной антропологии возникла либеральная мораль, формирующаяся в результате человеческого опыта».

Для Смита чрезвычайно важно, что и мораль, и язык могут изменяться, эволюционировать. Как замечает Оттесон, для Смита моральные суждения представляют собой обобщения, сформировавшиеся на базе предыдущего опыта. Мы фиксируем собственную удовлетворенность и неудовлетворенность своим поведением и поведением других людей, а также наблюдаем за тем, как другие люди делают то же самое. «Часто повторяющиеся суждения могут представляться моральными нормами или даже указаниями свыше, тогда как менее распространенные суждения воспринимаются с меньшей степенью доверия». Мораль рождается в сложном мире человеческого опыта, и философы наблюдают за тем, как живут люди, но не изобретают моральные нормы.

Ангелы нашей природы

Ужас! Какой-то шотландский профессор XVIII в. заявляет, что мораль – побочный продукт формирования межличностных отношений между людьми по мере их взросления. Что мораль – развивающееся явление, спонтанно возникающее в мирном обществе. Что добродетели не нужно обучать, не говоря уже о том, чтобы связывать ее с верой в божественное происхождение древнего палестинского плотника. Местами слова Смита в «Теории нравственных чувств» удивительно напоминают слова Лукреция (которого Смит, безусловно, читал), но они также очень напоминают слова Стивена Пинкера из Гарвардского университета, обсуждающего эволюцию общественного мнения по поводу терпимости и насилия.

Здесь действительно имеет место удивительная конвергенция. Идея Пинкера о постепенном усилении морали, по сути, очень напоминает идею Смита. Коротко говоря, Смит считал, что моральные качества человека, детство которого проходило в грубой обстановке средневековой Пруссии, будут совершенно иными, чем у человека, выросшего, скажем, в современном мирном немецком городке. Человек Средневековья считался высоконравственным, если убивал кого-то, защищая себя или свой город, а современный человек считается высоконравственным, если отказывается от мяса и активно участвует в благотворительности, но крайне безнравственным, если убивает кого-то по любой причине (особенно из-за вопроса чести). Под таким углом зрения ясно видно, насколько относительны моральные нормы и как сильно они эволюционируют в различных обществах. Именно об этом и пишет Пинкер.

В книге Пинкера «Ангелы нашей природы» отмечается удивительный процесс ослабления насилия в последние столетия. Прошедшее десятилетие было отмечено самым низким числом смертей в военных конфликтах во всем мире. Со времен Средневековья количество убийств в большинстве западных стран снизилось на 99 %; постоянно сокращается уровень расового, сексуального, домашнего и другого вида насилия. Мы наблюдаем, как дискриминация и предубеждение перестают быть нормой и становятся постыдным явлением. Ныне мы осуждаем любые виды насилия, даже по отношению к животным. Я не хочу сказать, что в мире больше нет насилия, но его постепенное исчезновение весьма заметно, и наш ужас перед насилием означает, что этот процесс будет продолжаться. И наши внуки станут удивляться каким-то вещам, которые мы пока еще находим вполне нормальными.