Читаем Эволюция войн полностью

Церемонии инициации, игравшие такую значительную роль в жизни многих примитивных племен, должны были доказать свою важность в процессе выживания. Они были важным фактором в деле создания племенного союза и для усиления группы в борьбе за жизнь. Возможно, что объединенные таким образом группы получали преимущество в этой борьбе, тогда как те, кто отрицал такую систему социального контроля, были уничтожены. Сплоченность и связь между соплеменниками – главное условие выживания группы в борьбе за жизнь, а результатом постоянных войн должна была стать консолидация группы, развитие дисциплины и упрочение власти. Церемонии инициации могли также создавать тесные узы братства внутри племени, как, допустим, у бавенда (венда), где те, кто прошел инициацию в одном и том же году, создавали особое братство и никогда не могли ни предать, ни свидетельствовать друг против друга, и у других африканских племен, где такие инициируемые объединялись в новое военное формирование. Главными эффектами тренировки в форме инициации являются подготовка мальчиков к той работе, которую они будут выполнять в жизни, рост уважения новичков к старикам и их обычаям, эффективная система контроля, обеспечивающаяся религиозными обрядами, – наиболее консервативной частью первобытных обрядов, дисциплина и групповая солидарность, формируемая таким образом. С ростом социальной организации функции контроля переходили от старейшин к главам племени, и племенные общества стали иметь дело с важными политическими и юридическими функциями, появившимися на основе организаций, объединенных по мере достижения возраста половозрелости. Эти племенные или секретные сообщества, как мы увидим позже, играли в первобытных сообществах огромную роль в деле охраны законов и порядка внутри группы, а в некотором отношении они способствовали росту дружеских отношений внутри всего племени.

Другие социальные эффекты проистекают от той фундаментальной роли, которую играла война в первобытных сообществах. Поскольку выживание племени зависело от его успеха в соперничестве с соседними племенами, главным для его членов было доказательство воинской доблести. Храбрость и другие воинственные характеристики были глубоко почитаемы. «Негры, – говорит сэр Гарри Джонстон, – превозносят силу и восхищаются кровопролитием». Уикс писал об уроженцах верховьев Конго: «Если ты могуществен, он будет униженно улыбаться тебе неделю спустя после того, как ты безжалостно отхлестал его, но если ты – никто, он вряд ли поприветствует тебя, даже если накануне ты спас ему жизнь». «Опора на способных мужчин – наиболее яркая черта их характера», – говорит Филлипс об аборигенах Нижнего Конго. – Хозяин рабов или отец семейства мог рассчитывать на зависимых от него людей, так как они слепо поддерживали его, если он был способен защитить их от внешней угрозы. К кротким и спокойным хозяевам относились с подозрением; они боялись, что дух таких людей недостаточно силен для того, чтобы эффективно отражать внешнюю агрессию, и их лояльность к ним уменьшалась». Даже андаманцы (жители Андаманских островов, Индийский океан, ныне в составе Индии, к середине XX в. были практически полностью истреблены англичанами. – Ред.), которым, кажется, не хватало храбрости, присущей другим племенам, восхищались теми, кто проявлял бесстрашие, тогда как трусы были объектами всеобщих насмешек.

Такие же чувства испытывали по отношению к целым племенам, как, например, в случаях с батлапинами – возможно, самым отсталым племенем народности бечуанов (западные басуто. – Ред.), которые были презираемы более воинственными и независимыми басуто, или в случае мананка, к которым другие племена Южной Африки относились как к трусам. Некоторые народности, жившие в этом регионе, где уделом более слабого было угнетение, подвергались более страшным гонениям, чем иезиды (езиды) (часть курдов, принадлежащая к особой религиозной секте; их религия – переплетение зороастризма, манихейства, иудаизма, несторианства и ислама. – Ред.) в Месопотамии. Такой всегда была участь пассивных в противоположность активным народам, и даже такой пацифист, как Давид Ливингстон, признавался: «Драчливый дух – одна из необходимостей жизни. Если у племени его было недостаточно или не было совсем, оно было обречено на унижения и потери». Примеры роковой судьбы племен, которым не хватало этого духа, будут приведены ниже. Воинственный дух обычаев и честь и престиж, которыми обладали те, кто превосходил всех остальных в военных делах, являются наиболее важными и уместными.