Солнце уже начало пробиваться сквозь дымку, когда мы подошли к заросшему травой островку площадью в пятнадцать акров, с каменистым берегом и ярким, словно сошедшим с открытки белым маяком. В траве вдоль пересекающих остров дощатых дорожек-настилов гнездились тысячи речных крачек. Среди них затесалась и пара сотен полярных крачек, которые отличались от обыкновенных тем, что у них были целиком окрашенные в красный цвет клювы, серебристые крылья, более короткие красные ноги, чуть сероватые грудки и более длинные белые рулевые перья. Всего через шесть недель полярным крачкам предстояло отправиться в их грандиозное странствие – самую длинную из всех миграций живых организмов. Зиму они проведут в южную части Атлантики, на побережьях антарктических вод, а следующим летом снова вернутся сюда, на север, для гнездования. Шагая по дощатым настилам вдоль колонии, мы гнали перед собой волну паники: вспугнутые крачки взмывали с громкими криками, пикируя на нас и норовя ударить в голову своими острыми, как иглы, клювами. Поскольку мне в то время было всего двенадцать, я был одним из самых низкорослых членов группы, так что крачки атаковали главным образом не меня, а тех, кто повыше.

Из укрытий, откуда можно было наблюдать за побережьем, я высмотрел несколько десятков тупиков с их контрастным, напоминающим смокинг черно-белым оперением и большим, ярким, как у клоуна, красно-оранжево-черным клювом). Тупики сидели на большом гранитном валуне, греясь на солнышке, общались между собой, отдыхая перед тем, как снова полететь в море на поиски пищи. Вскоре к ним присоединился новый тупик, только что вернувшийся с добычей – дюжиной, а то и больше, мелких рыбешек, свисавших по обеим сторонам его клюва наподобие серебристых моржовых усов, страшно популярных в то время среди рок-звезд и молодых парней. Приземлившись на камни, добычливый тупик спустился в щель между ними, где располагалась его (или ее) нора, чтобы покормить единственного птенца, нетерпеливо поджидавшего корм. Среди камней я разглядел еще несколько пар тонкоклювой кайры (Uria aalge) и гагарок (Alca torda), ближайших родственниц вымершей нелетающей бескрылой гагарки (Alca impennis), которые ловили рыбу в этих самых водах еще столетия назад.

Атлантический тупик (Fratercula arctica), возвращающийся на место гнездования на острове Мачайас-Сил в провинции Нью-Брансуик в Канаде. В период размножения клювы самцов и самок одинаково яркие. Фотограф Джим Зип

День пролетел незаметно, и вот я уже снова оказался на палубе – обгоревший на солнце, с ног до головы покрытый зловонным пометом крачек и бесконечно счастливый. Весь путь обратно до Вест-Джонспорта я не переставал жадно оглядываться по сторонам, надеясь еще разок увидеть буревестника или полярную крачку. Многие события того дня – к примеру, как я на рассвете вернулся в свою палатку и определил наконец по песне увиденного мной впервые в жизни дрозда Свенсона (Catharus ustulatus), – запечатлелись в моей памяти на целых сорок лет.

После того как я многие месяцы мечтал, строил планы, читал и запоминал птиц в моем родном, удаленном от моря скромном доме в Южном Вермонте, наконец-то увиденные вживую тупики и другие морские птицы превзошли мои самые буйные ожидания. Объединение книжных знаний и личного опыта – savoir и connaissance – наполняло меня непередаваемой радостью. То птичье откровение стало одним из первых и самых важных в моей жизни. В последующие годы я проводил значительную часть моей жизни, вновь переживая, обогащая и углубляя свой опыт наблюдения за живой природой, постижения естественной истории, научных изысканий и открытий.

Одновременно я все больше понимал, что и бердвотчинг, и наука – это параллельные пути, помогающие нам осознать свое место в мире, найти смысл существования и способы самовыражения в занятиях, так или иначе связанных с постижением разнообразия и сложности окружающей нас живой природы. Но я до сих пор не перестаю поражаться удивительным новым путям этого постижения и тому, как Знание, описывая очередной виток спирали, всякий раз открывает новые возможности для еще более ценных, более глубоких и более вдохновляющих открытий. А также тому, как этот восхитительный процесс познания обогащает нашу жизнь.

И я по-прежнему с восторгом жду следующей возможности, следующего открытия, следующей новой, прекрасной птицы, как я ждал всего этого тем туманным утром в штате Мэн.

Благодарности