Читаем Эволюция красоты. полностью

Новое расширенное определение приспособленности подразумевает, что любой отбор ведет – и должен вести – к адаптивному совершенствованию. Арбитрарному выбору полового партнера окончательно отказано в существовании, отчего с тех пор ему приходится в науке особенно нелегко. Такая интеллектуальная установка в силу своей логики просто не могла не привести к теории евгеники. Если принять как факты естественный отбор, эволюцию человека, наследуемую изменчивость в пределах человеческих популяций и между ними, а также изменчивость человеческой «приспособленности» и «качества», логика евгеники выстраивалась сама собой. В сущности, ни одна дисциплина ее не избежала. Тем же, чего недоставало евгенической системе взглядов и всей эволюционной биологии в целом, была возможность арбитрарного, эстетического выбора полового партнера.

Хотя я на самом деле не думаю, что современная теория полового отбора является в полном смысле наследницей евгеники, я все же уверен, что эволюционная биология не избавилась до конца от пережитков своей евгенической истории – нашей евгенической истории, – всего лишь отказавшись от теорий расового превосходства, процветавших в ХХ веке. Об этом говорят очевидные и весьма смущающие признаки понятийного сходства между евгеникой и современной адаптивной теорией полового отбора. В частности, теория евгеники, равно как и евгенические социальные программы, была прежде всего сфокусирована на предполагаемом генетическом качестве потомства (то есть хороших генах) и на культурных, экономических, религиозных, лингвистических и моральных условиях семьи как репродуктивной ячейки человека (то есть прямых выгодах). Эта же евгеническая озабоченность генетическим качеством и качеством условий среды до сих пор отзывается эхом в терминологии сегодняшней теории адаптивного выбора полового партнера. Принятый в ней термин «хорошие гены», по сути имеет те же этимологические корни, что и «евгеника» – от греческого слова eugenes, что означает «высокородный», «знатный» (eu – хороший, genos – рождение). Евгеника имела ту же однозначно антиэстетическую направленность и опасалась неадаптивных последствий сексуального соблазна страсти. В целом евгеническая приверженность идее о том, что любой выбор полового партнера является и должен являться средством адаптивного совершенствования, сохраняется в языке и логике теории адаптивного полового отбора.

Приверженность большинства современных исследователей адаптационистским воззрениям очень затрудняет изучение эволюции изменчивости декоративных признаков у человека, поскольку для этого потребовалось бы оценить разные человеческие популяции по генетическому и материальному качеству. Одна из причин, почему эволюционная психология занимается практически только эволюцией универсальных поведенческих адаптаций человека – то есть тех, которые характерны для всех людей, – заключается в том, что приложение той же адаптационистской логики к изучению эволюционной изменчивости между человеческими популяциями непременно закончится возрождением евгеники.

Чтобы навсегда оторвать эволюционную биологию от наших евгенических корней, мы должны принять дарвиновский эстетический взгляд на жизнь и внедрить в науку теорию неадаптивной, арбитрарной эстетической эволюции путем полового отбора. Несомненно, это потребует гораздо большей работы, чем просто тактическое признание справедливости фишеровской математической модели эволюционного убегания. Нам придется повернуть вспять проделанное Уоллесом превращение дарвинизма в догматичную адаптационистскую науку и отказаться от ожиданий «по умолчанию», что любой выбор полового партнера является и должен являться адаптивным по определению.

Антиэстетические цели евгенических социальных программ хорошо видны на этой иллюстрации из популярного евгенического теста «Вы и наследственность» Амрама Шейнфельда (1939). На ней изображены контрастирующие «черты женской внешности, желательные в обществе и в евгенике». Сексуальная страсть и влечение были приравнены к пагубным, неадаптивным последствиям нерегулируемого выбора полового партнера

Чтобы разрушить наши исторические связи с евгеникой, эволюционные биологи должны возродить дарвиновский взгляд на естественный и половой отборы как на самостоятельные и независимые эволюционные механизмы и осознать, что адаптивный выбор полового партнера является результатом особого, специфического взаимодействия этих механизмов. Соответственно, эволюционная биология должна принять неадаптивную нулевую гипотезу «красоты просто так», предполагающую эволюцию брачных предпочтений и брачных украшений путем полового отбора.