Читаем Эволюция Хакайна полностью

— Вы знаете, что все эти люди едят там, на Большой земле? — Круглыми глазами посмотрел на девушку, прикрыл рот ладонью и доверительным шёпотом сообщил. — Генномодифицированые продукты, антибиотики едят горстями, антидепрессанты, болеутоляющие полные тяжёлыми металлами и прочее и прочее. — Ведьма ответила долгим, ненавидящим взглядом. Кажется, неверный ход. Она не понимает о чём речь. — Наденька, клетки вашего организма, обладают низким порогом нестабильности. Молекулярный состав пищи может напрямую повлиять на них.

— Я уже давно здесь. Пока в порядке.

— Это пока! — Подняв палец вверх, воскликнул сталкер. — Тяжёлые металлы и изменённые гены, с высоким сопротивлением распаду, от воздействия органических кислот и симбиотических бактерий кишечника, частично остаются в организме и могут там накапливаться. Для людей это не страшно, их клетки подобны монолитной скале. Течение реки может подточить скалу, даже разрушить без остатка, но на это уйдут тысячи лет. В случае с людьми, тысячи поколений. Но ваши клетки, нестабильны, они легко переходят из одной формы в другую. На них повлиять гораздо проще. То, что изменит человека за две тысячи лет, вас может изувечить за два десятилетия, а то и меньше.

— Что за бред… — Пролепетала явно ошарашенная девушка. Её злоба испарилась, уступая место страху. Вопреки своему ответу, она задумалась над его словами. В памяти заворочались старые знания, полученные в институте из десятков прочитанных книг и выслушанных лекций в той, такой далёкой, человеческой жизни. Знания, уже оживлённые теми формулами, что сталкер рисовал на снегу, потихоньку пробивали дорогу к сознанию Ведьмы. И чем дальше они пробивались, тем больше власти в её душе обретал страх. Что если этот псих прав? Клетки её тела действительно нестабильны, именно это обстоятельство позволяет ей становиться Зверем. И если подумать, они и правда, куда больше подвержены влиянию извне нежели клетки любого другого существа. Вдруг вспомнилась смешная фраза, в прошлом лишённая всякого смысла — «мы то, что мы едим». Для неё она совсем не смешная, для неё это практически закон жизни…, Ведьма шумно сглотнула и затравленным взором уставилась на сталкера.

— Вот, вы начинаете понимать. — Велес устроился поудобнее, понимая, что это только начало длинной интересной беседы. — Наденька, не рассчитывайте на ранний сон. У нас много работы.

Девушка на автопилоте кивнула, спохватилась и вновь попросила оставить её в покое.

— Обязательно, но несколько позднее. — Заверил Велес. Право слово — не станет же он вечно жить в этой отвратительной пещере? Неделю, максимум три.

Пещеру наполнил глухой протяжный стон…, кажется, он это вслух сказал…, ну да ладно.

Остаток вечера и всю ночь они разговаривали. Ну, большей частью, разговаривал, конечно, Велес. Он рассказывал бедняжке о всех тех ужасах, что таит в себе питание человеческим, прямо скажем, некачественным мясом, невоздержанность в еде. Рассказал как опасно обжорство и беспорядочные половые связи. Причём тут половые связи Ведьма не поняла. Когда судорога скрутила всё тело, а синие искорки в глазах исчезли, она сим вопросом задаваться перестала и сосредоточилась на том, что бы внимать мудрым речам, без своих тут совершенно лишних вопросов и комментариев. Кое-что из сказанного она просто не понимала. Что-то вызывало в душе такое бешенство, что…, в общем, в пещерке запах озона не выветривался ни в какую, несмотря на хороший сквозняк — вход-то открытым оставили, а нору она никогда не закрывала. Некоторые речи заставляли глубоко задуматься, порой её кривило от отвращения, но хуже всего то, что посреди ночи ей захотелось поесть и при взгляде на части человеческих тел, ещё не съеденные, её посетили противоречивые чувства. Слюнки потекли, желудок заурчал и тут же притих — откуда-то из глубины сознания, поднималась волна настороженности. Она принюхалась, слюну сглотнула. Захотелось превратиться в Зверя и поесть, но прежде тщательно обнюхать свой ужин, вдруг этот человек чем-то болен? А ведь не всё можно унюхать, что если она его съест и очередная трансформа пройдёт не так? Что если трансформа кончится смертью из-за усиления нестабильности клеток или вовсе полного их изменения? В общем, есть расхотелось. В душе появился ранее незнакомый страх.

Под утро голод её уже не волновал — жутко хотелось спать. Однако стоило прикрыть веки, как воздух начинал искриться, а волосы шевелиться. Один раз она не справилась с собой, и разряд чуть не вывернул её наизнанку. Было очень больно…

— Перестань, пожалуйста. — Униженно взмолилась девушка, когда слова сталкера превратились в сплошной неразборчивый гул, а мир вокруг поплыл и стал странно раскачиваться.